Это был мужчина лет сорока пяти, среднего роста, с черным, как воронье крыло, волосом и с какой-то особенной спортивной выправкой, так стоят либо военные, либо профессиональные спортсмены, – я живу через улицу от вас, мне не посчастливилось жить у озера, – рассказывал он Мане, но смотрел почему-то на сидящих за столом. – Я сосед Митяя, – на этих словах Аркадий повернулся к Мане и поцеловал ей руку.

– Очень приятно, – поздоровалась она как можно более радостнее, улыбаясь Аркадию и одним глазом поглядывая на Фому, как он реагирует. – Дядю Митю я знаю, сейчас заходила за ним, чтоб вместе пойти в гости, – Маня решила не вдаваться в подробности и не рассказывать, что просто заплутала, – но он отказался, говорит, что на рыбалку пойдет, щуку обещал поймать.

– Ну, это он загнул, – сказал Аркадий и засмеялся, баритон у него оказался громким, таким, что блюдца в красивом резном буфете звякнули в ответ.

Следующая на очереди знакомиться была та самая учительница, которая начала первая приветствовать Маню и представлять ей гостей.

– Ну, а я Людмила Владимировна, пенсионерка, кстати, тоже живу через дорогу от вас и также соседка Дмитрия Борисовича Дроздова, или, как вы его называете, дяди Мити, но только с другой стороны.

Кстати, вы, Аркадий, не правы, два дня назад я видела, как он шел с озера, его путь на рыбалку и обратно проходит как раз мимо нашего забора, и вот позавчера он что-то нес в своей рыбацкой сумке-сетке, наверно, добычу.

– Нет, ну не щуку же, – усмехнулся Аркадий и махнул рукой, не захотев, видимо, спорить о рыбалке, да ещё и с женщиной. Маня, привыкшая про себя давать всем клички, его про себя назвала «мужик»."

"– А это моя дочь Варвара, – продолжила вещать учительница, рядом с великолепной Людмилой Владимировной сидела девушка лет двадцати пяти, какая-то тихая и молчаливая безысходность была в ее глазах.

Черные волосы убраны в хвост, и ни капли косметики на лице. Даже «серая мышь» Маня, как она сама себя называла, конечно, не без помощи добрых людей, и то подготовилась к вечеру. Достала всю свою лучшую косметику, подняла волосы феном, чтоб было «живенько», как говорила героиня Алисы Фрейндлих в «Служебном романе». А эта девушка как будто только что вышла из ванны, смыв с себя все и затянув волосы в хвост. Плюс одежда, на довольно молодой девушке был надет огромный свитер-платье, который мешком висел на бедной Вареньке. Как-то это все было неправильно, а неухоженность была какая-то показная и неправильная, как будто девушка нарочно хотела плохо выглядеть.

– Моя Варечка – художница, про нее говорят, что она подает огромные надежды, – видно было невооружённым глазом, что Варя – поздний ребенок и особая гордость Людмилы Владимировны. Про себя ее Маня назвала царевна-несмеяна.