– Очень приятно, – Фома встал и пожал руку Илье и поцеловал Марике. – Вы знаете, – обратился он уже к Марго, – поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, я выявил закономерность, у вас что, в семье всех мужчин зовут на букву «И», а женщин – на «М»?

За столом все захохотали, кто-то весело, а кто-то печально.

– Вы наблюдательны, быстро умеете классифицировать информацию и делать смелые выводы, вы начинаете нравиться мне, Фома, – произнесла Марго. – Что будете на аперитив?

– Кампари, – сказал Фома, и приглашенный официант поставил перед ним бокал.

– Марика, хочу заметить, что ваш стиль гранж в одежде очень органичен, вы увлекаетесь модой или работаете в фешен-индустрии? – сказав это, Фома заставил всех впасть в ступор, даже саму Марику.

– Нет, – удивленно сказала она, – но я люблю все, что связано с модой, одеждой и магазинами. Вот видишь, Марго, – обратилась она к тетушке, – я прекрасно разбираюсь в моде.

– А вы чем занимаетесь? – спросила Лёлька, немного поражаясь, как серая мышь Маня могла заполучить такой экземпляр.

– Я пишу романы о любви, их действия происходят в 18–19 веках, – ответил Фома, понимая, что встает на скользкий лед.

– И много вы написали? – это Илья вступил в игру – нащупать слабое место гостя.

– Не много, шестнадцать, – скромно ответил Фома.

– А, это то чтиво, которое читают старые девы и снимают в сериалах на федеральных каналах, – засмеялась Марика, забыв, что пять минут назад Фома похвалил ее.

– И что, даже такое творчество продается? – спросила Лёлька, которая все всегда сводила к деньгам.

– На хлеб хватает, – туманно ответил Фома и продолжил: – Творчество – понятие субъективное.

Вот возьмем, к примеру, фильм Михаила Казакова «Покровские ворота», ведь чудесный фильм, не правда ли, все согласны?

– В этом я с вами соглашусь, – сказала Лёлька, остальные просто покивали головами."

"– Когда он вышел в первый раз на экраны, зритель воспринял его холодно, а вот через несколько лет, при повторном просмотре, зрители впали в полный восторг. Что изменилось? Фильм – нет, люди – нет, изменилось настроение в стране, изменилась атмосфера вокруг, воздух, если хотите. И вот это уже стал не жалкий водевиль, а шедевр киноиндустрии.

Вспомните великих художников, музыкантов, писателей, которые ушли не понятыми и не признанными, ведь они не бросили свое дело только потому, что им кто-то сказал, что это плохо, писали в стол, потому что не могли не писать, потому что физически начинали болеть, когда бросали свое ремесло.

– Значит, вы причисляете себя к великим? – уже не так насмешливо спросила Лёлька.

– Я причисляю себя к тем, кто не может не писать, – с достоинством сказал Фома и, нащупав Манину руку под столом, сжал ее.