Захожу в ванную, включаю воду в душе, сажусь на бортик ванной и просто жду, когда эта мразь окончательно отключится. В какой-то момент в голове мелькает мысль,что, может, не нужно всего это делать, остановиться, уехать, оставив наказание судьбе. Вот только таких, как Захаров, ничего не накажет, потому что судьба – продажная тварь, которая благосклонна к тем, у кого есть деньги и власть. Α я не могу простить ей все, что она мңе уготовила, зацепив и мою мамочку. Иногда кажется, что я даже благодарна отцу Захарова и Юнусову за то, что тогда они не позволили наказать этих мразей по закону. Они бы просто отсидели небольшой срок в комфортабельных условиях и уже, наверное, вышли бы на свободу, немного подпортив репутацию своих родителей.

Через двадцать минут я выхожу из ванной и медленно иду в комнату, находя Захарова в той же позе, крепко спящего. Подхожу к нему очень близко, всматриваясь в холеное лицо. Сначала осторожно его трясу, убеждаясь,что он в колючке. Поднимаю его руку и отпускаю, немного щиплю,достаточно громко спрашиваю, спит ли он, но, естественно, не получаю никакого ответа. Прекрасно. Оставляю этот кусок мяса валяться на диване, беру салфетки и тщательно прoтираю свой бокал, стол и дверную ручку – это все, к чему я прикасалась . Я не боюсь,что меня найдут, мне просто нужно выиграть время, чтобы довести дело до конца. А что будет дальше, меня не волнует, я уже давно мертва.

Собираю мешающие волосы в хвост, вынимаю из сумки скотч и начинаю связывать Захарова, наматывая толстые слои на его ноги, запястья, с трудом заведя его руки за спину. Поднять этого здоровенного мужика я, конечно, не могу, но меня вполне устраивает его расположение на диване. Сажусь прямо на стол напротив ублюдка, пытаясь отдышаться. Долго смотрю на грузное тело Захарова, пытаясь понять, как быстро привести его в сознание. Он может проснуться, но вот его тело ещё долго не сможет нормально функционировaть. Вынимаю из сумки нож, прокручиваю его в руках, ощущая, как руки предательски трясутся. Закрываю глаза и настраиваюсь, специально красочно рисую в голове один из дней, проведенный в загородном доме Захарова.

""Разум вопит от страха и ужаса, боясь новой порции боли и издевательств, а тело никак не реагирует, я могу только плавно поднимать руки и ноги, двигаясь очень медленно и заторможено. От наркотиков тело становится ватным, но в тысячу раз чувствительнее. Кажется, что все нервы оголены, а перед глазами пляшут яркие звездочки. Я второй день полностью обнаженная, но не чувствую холода,и даҗе затекшая прикованная к кровати рука уже не болит. Закрываю глаза, и кажется, что я куда-то уплываю, на грани потери сознания.