– Правила решают, – снисходительно протянул Тир. – Управление подчиняется…

Я разозлилась так, что у меня потемнело в глазах."

"– Он будет решать, – выдохнула я со свистом. – Отправить сообщение сразу или помедлить пять мгновений, выпив чаю. Он будет решать – подать сигнал или закрыть глаза на доли мгновения –показалось.

– Вайю, – Кантор мягко и добродушно похлопал меня по плечу. – Иногда ты рассуждаешь как ребенок. Ничего не зависит от него. Твой менталист просто песчинка в системе, и не может изменить ничего. Мы рождаемся, растем и умираем, подчиняясь правилам, Вайю.

– Один менталист – да. Одна песчинка выиграет мгновение, сколько выиграют десять песчинок? Сто?

– Нельзя изменить систему.

– Верно, – я кивнула. – Поэтому её нужно разрушить.

– Сотрясти до основания, – добавил Кантор с ехидным смешком.

– Сотрясти тут, – я постучала ему по виску кончиком пальца. – Невозможное – возможно, Кантор.

– Что ты пытаешься сделать? – посерьезнел он. Неужели начал думать головой?

– Что может сделать песчинка? – хмыкнула я. – Система прогнила. Опоры фундамента рухнут – это просто вопрос времени, и погребут всех под собой.

– О да, и три поединка подряд в провинциальной Школе – это просто великая революция…

– Десять зим, Кантор. Через десять зим каждый из этого класса займет своё место, уготованное ему… по правилам. Каждая песчинка займет свое место в системе.

– Песчинка, Вайю…

– Невозможное – возможно, Кантор. Невозможное – означает только одно, этого ещё никто не делал. Ты видел обвал в Лирнейских? Всегда какой-то камешек летит первым, пока не превращается в реку из камней, которая сносит всё на своем пути… Изменения начинаются тут, – я снова постучала пальцем по виску, – и сейчас, а не через десять зим.

– Небольшая заноза, – хмыкнул Тир. – На первый камешек, прости, ты пока не тянешь…

– Я не собираюсь быть камешком, Тир, – фыркнула я в ответ. – Предпочту быть той, кто его кинет.

– И, ты довольна результатом? Дознавательская… подстилка… это было именно то, что ты хотела?

– Дознавательская, Тир, – парировала я спокойно. – Единственная на весь Север…

– О, да, именно поэтому ты кинулась защищать честь рода?

– Кто сказал, что не честь мундира? Черного.

Кантор прищурился.

– Соплюха четырнадцати зим встала на защиту чести и достоинства Рода и… Управления, – прошептала я нежно. – Как часто, ты думаешь, юные сиры вызывают кого-то в круг из-за оскорбления, нанесенного дознавателям?

– Оскорбили Блау… в присутствии.. и…, – наконец-то до него начало доходить. Повод для вызова юнцы дали мне просто превосходный – лучше не придумаешь, я планировала ограничиться причинами несовершенства внешности и облика.