– Идем, – я поманила несчастного и голодного менталиста к себе. – Мне срочно нужно на кухню…

Маги встретила меня радостно, заквохтав вокруг, почти как Нэнс, и я немного оттаяла. Мне очень не хватало моей аларийки.

– Откармливать, – я пихнула вьюноша вперед, он заблеял, но сразу притих – Маги дама серьезных комплекций, и когда она так сдвигает брови, замолкает даже тренированный Ликас. Несмотря на нелюбовь к менталистам, ещё никто не уходил с кухни голодным. Не в том доме, где на кухне заправляет Маги.

Мы присели на широкие лавки, за стол в углу, недалеко от очага. Жар, рыжие языки пламени, перезвон кухонной утвари – всё это настраивало на мирный душевный лад. Хотелось сидеть вот так в уголке, подперев щеку и бесконечно смотреть, как ладно и споро снуют женщины, занимаясь обычными кухонными делами.

Никаких забот, никаких проблем, на кухне все просто и понятно.

Молоденькая аларийка, помощница Маги, выставила на стол корзинку с румяными теплыми булочками, и подмигнула мне ехидно, показав глазам на нервного притихшего вьюношу.

Девчонки решили подшутить?

Пара небольших пиал появилась перед нами одновременно – я потянула носом – они налили самогона? В ответ на мой вопросительный взгляд Маги резко мотнула головой – пригубив свою, я почувствовала свежий вкус холодной колодезной воды с капелькой мятного масла и лимонника.

Вьюнош поперхнулся, сделав глоток, откашлялся и начал искать, чем бы запить. Слабак – читалось на лицах алариек, совсем слабак.

– Что это? – юнец дышал ртом и махал руками.

– То, что пьют господа-дознаватели, – Маги подбоченилась. – Вчера с господином Бутчем почитай бутыль отличного аларийского вылакали.

– Начатую бутыль, – поправила я.

– Почти полнехонька была! – не уступала Маги.

– Я почти не пила…

– Да-да, а на крышу от большой любви к небесам поскреблись, чтобы значится быть повыше к объекту любви? И подвывали так на своей трубочке… трогательно и протяжно… почитай всё поместье заслушалось…

Девчонки за спиной Маги прыснули в фартуки.

Глаза юнца ошеломленно округлились.

– Пьёт, – сдала я Бутча без зазрения совести, – как воду. И даже не закусывает. – Я пододвинула ему почти полную пиалу поближе и грозно сдвинула брови, чтобы девчонки не хихикали. Я думала, юнец откажется, но он… повелся. Повесил нос, выдохнул, и выпил залпом, закашлявшись, целую чашку чистого самогона. Одна из самых жалостливых алариек быстро поднесла ему морсу – запить.

Силен. Или правильнее будет сказать, так сильно желание быть точно, как Бутч? Я склонила голову на бок, с любопытством рассматривая это уже явно захмелевшее таджовское чудо. Трусоват, мало выдержки, умом не блещет… может силы не мерено? За что-то же его включили в пятерку? Или… пожалели?

– Выгнали? – спросила я.