Я рассматривал его макушку, чёрные спутанные волосы, прикрывшие лицо, широкие плечи и острые голые коленки из-под преступно коротких шорт. Если бы он не напал на меня пару часов назад, то я бы сейчас пожурил его за отсутствие носков. В этом здании с отоплением были проблемы – то и дело отключали.

– Ты извинился перед Эдвардом? – вместо этого спросил я.

Он кивнул, не поднимая головы.

– Почему ты решил, что это был я? Ты меня в чём-то подозреваешь? – набравшись храбрости, спросил я.

– Ни в чём, – помотал головой он.

– Тогда?

– Я вспылил. Не знал, на кого думать.

– Ладно, – слабо улыбнулся я. Мне ведь нравилось видеть его не таким самоуверенным, как обычно. – Хочешь войти?

Скэриэлу только виляющего хвоста за спиной не хватало. Он бодро поднялся, словно не мучился только что угрызениями совести, и просиял.

– Мне надо обратно, утром приедет курьер. Я сделал заказ. Да и завтра полно дел.

Я разочарованно вздохнул, но Скэриэл уже шагнул ближе и приобнял меня.

– Не обижайся, ладно? – тепло пробормотал он.

Я крепко обнял его в ответ. Что ещё я мог сделать?

Точно так же он обнимал меня после того инцидента на дороге.

Я целые сутки приходил в себя, ночью меня трясло, я забылся тяжёлым тревожным сном лишь под утро. Мне снились погоня, обрыв, кровь и умирающий Скэриэл. Сжимая пистолет, я рыдал у его тела. Я проснулся от собственного крика, напуганный и измученный. Скэриэл принёс стакан воды, а затем прилег на край моей кровати и битый час болтал о рождественской ёлке, которую видел в магазине. О том, как хочет её поставить у нас дома в центре. Я даже почти не старался поддерживать разговор. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я заснул под его голос, но мне снилась эта нарядная ель.

«Ты мог убить меня сегодня», – то и дело проносилось в голове. Был ли у меня выбор, мог ли я хотя бы попытаться нарушить клятву на крови и оставить его? День и ночь я корил себя – и за то, что не нахожу сил сжечь мосты между нами, и за то, что во всём сомневаюсь. Была ли клятва ошибкой всей моей жизни? Он мог сколько угодно убеждать меня, что всё будет хорошо, но я знал, что рано или поздно умру: либо от рук его врагов, либо от его руки. Третьего не дано.

– Хорошо, – выдавил я, отстраняясь, – когда ты вернёшься?

– На этой неделе мне надо быть в центре, но мы на связи. Приезжай, как будет время и желание, – непринуждённо проговорил Скэриэл.

– У меня тут много дел… – растерянно ответил я.

– Конечно, – кивнул он. – Спасибо.

И обнял меня ещё раз, как будто не верил, что я его простил.

Работала ли у него клятва на крови? Что он испытывал, находясь рядом, прикасаясь ко мне? Чувствовал ли то, что чувствую я? Я не спрашивал – не хотел слушать ложь.