Если мы отпустим низших, волнения начнутся среди управленцев. Работодатель не занимается соцобеспечением низшего, но при этом с зарплаты низшего взимается налог. Получается, что государство меньше даёт и больше получает. Никаких пенсий, страховок, выплат по потере кормильца, компенсаций за травму на производстве. – Отец помедлил, а затем нехотя добавил: – Есть низшие, которые управляют преступной сетью. Их так просто не стереть с лица земли. У них есть деньги, влияние и связи. Связи с другими чистокровными, как бы ужасно это ни звучало. Если бы всё было так просто, Готье.

Ни одно государство не избавится от тех, кто приносит неплохой доход в казну.

– Я думал, что вы против полукровок и низших, но Чарли родился в Запретных землях, а вы его взяли, – растерялся я.

– Послушай меня внимательно. Я против того, чтобы дружить с полукровками. Но я никогда не отрицал их значимость для страны, для нас. Кто будет готовить завтрак и чистить нашу обувь, если не полукровки? Я против низших, так как им присуще девиантное поведение, но я не изверг. Одно дело – переселение подальше от центра. Другое – стерилизация.

 – Он замолчал и, внимательно оглядев меня, проговорил: – И должен тебя предупредить, что всё, о чём мы сейчас говорили, должно остаться строго между нами. Ни твои друзья, ни одноклассники ничего не должны знать. Если начнётся шумиха, я точно не смогу отстоять свою позицию в Совете.

– Я понял, отец. Никому не расскажу.

– Ни слова этому полукровке, Скэриэлу. Ты меня понял? Если ты дашь Совету старейшин хоть малейший повод и в очередной раз докажешь, что низшие сплошь преступники и отбросы, то за закон о принудительной стерилизации проголосуют все.

Никто уже не будет меня слушать.

– Я всё понял.

– Теперь по поводу твоей выходки в лицее. – Отец поднялся и встал у окна.

Я не сразу понял, о чём он, так меня потряс наш разговор о низших. Когда же до меня дошло, то я скривился, пока отец не видел.

– Ты больше никогда не поднимешь руку на чистокровного, тебе это ясно? – строго проговорил он.

– Не знаю, что на меня нашло, – начал я в своё оправдание. – Только хотел защитить честь своих друзей…

– Я не спрашивал о причине. Защита чести – дело благородное, но ты должен помнить о границах.

Ты чистокровный, а не низший. Не опускайся до физического насилия. Сколько раз мне хотелось хорошенько двинуть некоторым чистокровным в Совете! – Само слово «двинуть» так поразило меня, что я растерялся. Отец желчно усмехнулся. – Но это плохо скажется на моей репутации. А мне надо быть предельно осторожным, чтобы добиваться поддержки хоть каких-то здравых решений.

– Я буду следить за своим поведением, – покорно произнёс я.

Мой отец – оппозиционный политик.