– Ваш отец был инициатором наших встреч, и я буду честна: он уже вкратце рассказал мне о вашей проблеме с одним из предметов. Можем поговорить об этом?

Кресло оказалось на редкость удобным. Я даже подумал о том, что хочу такое в свою комнату. Я принялся осматриваться, попутно вкратце описывая практические занятия по тёмной материи в лицее.

Кабинет утопал в тёмно-зелёных оттенках. Где-то я читал, что зелёный цвет помогает сосредоточиться. Книжные шкафы, стеллажи и письменный стол были в одном стиле – благородное дерево сразу бросалось в глаза. Классика, которая мне приелась, но считалась признаком хорошего вкуса.

Многое здесь напоминало кабинет отца, но кое-что оживляло обстановку: множество растений, больших и маленьких. Цветы в круглых горшках угнездились на широком подоконнике. По обе стороны от дивана стояли два крупных куста в деревянных кадках. Я всё хотел дотронуться до ближайшего листочка и на ощупь понять, настоящий он или искусственный.

– Что отец вам рассказал про меня? – Я перевёл взгляд на картины.

Чего я не ожидал, так это репродукций Жака Луи Давида.

Когда мы с Леоном и близнецами готовили проект по Французской революции, то много обсуждали его работы. Он был нашим любимым «живописцем революции». Я любил «Смерть Марата», а вот Оливеру очень нравились «Гнев Ахилла» и «Погребение Патрокла» – как же иначе? Было неожиданно увидеть здесь картину «Бонапарт на перевале Сен-Бернар», потому что чистокровные октавианцы не любили французского полководца. Он был полукровкой, добившимся власти.

– Только про ситуацию с лицеем. Нравятся картины? – Миссис Рипли указала на них.

– Да.

– Мне тоже. Конечно, это не оригиналы, но смотрятся потрясающе.

Я молчал.

– Какие предметы вам нравятся в лицее? – откинувшись на спинку стула, спросила она.

Я задумался. Взрослые никогда не спрашивали о том, что мне нравится изучать. Сейчас я начал понимать, что хотел бы посвятить жизнь изучению литературы, истории или, например, искусства.

– Литература, – чуть помедлив, ответил я.

– Помимо предметов, что ещё вам нравится в лицее? Может, отдельные аудитории или спортивный зал?

Мы проговорили около часа, успев обсудить моё отношение к лицею, одноклассникам, обучению, разным предметам и преподавателям.

Миссис Рипли не давала никаких советов, только слушала и задавала наводящие вопросы. Я же говорил кратко, но старался отвечать честно. Уходил от неё с лёгким сердцем, но вскоре вновь накрутил себя: не сболтнул ли чего-то лишнего, что могло в будущем навредить Скэриэлу? Так или иначе, первый сеанс с психологом – или правильнее назвать её психотерапевтом? – я успешно пережил. На улице я вздохнул с облегчением.