Да и рана, надо думать, болит…

– Все…

Он устало откидывается на спину.

Командир подходит к носилкам:

– Ну что? Есть там что-нибудь?

– Есть. Только тяжелый этот портфель… не иначе железом каким-то набит, не вытащить мне.

– А он… не того? Не жахнет?

– Сейчас – нет. Там две мины было. Одна – на вытаскивание этого бревна. Вторая – на подъем портфеля, разгрузочная. Сама взрывчатка где-то в полу лежит, да у входа еще заряд – туда шнур детонирующий ведет. В самой этой ямке только две мины. Что не так сделаешь, землянку не то что завалит – наружу всю вывернет! Вместе со всеми, кто туда влез. Сапер наш делал, Миха – он на эти штуки большой мастер был… Помогал я ему, оттого и знаю, куда и что совать надобно. А куда – не треба!

– Ага! – повеселел Егорыч. – Ну-ка, парни, тащите носилки на улицу! Здесь и без того тесно!

Петрищева выносят из землянки и ставят носилки около входа.

Командир партизан подходит к стене, сует в темную дыру руку и выволакивает оттуда портфель."

"Когда-то, наверное, щегольской и красивый, кожаный портфель покрылся теперь пятнами, даже местами заплесневел. Потемнели ремни, стягивающие его, и окислились пряжки и замки.

Егорыч ставит его на траву и, присев на корточки, расстегивает крышку.

Внутри обнаруживается темный, даже на вид тяжелый и основательный, металлический ящик. Небольшой, примерно тридцать на тридцать сантиметров. Не слишком толстый – сантиметров десять.

И все.

Больше в портфеле ничего нет.

– Хм… – вертит ящичек в руках командир. – И это все? Ради такой фиговины мы сюда столько раз ходили?

Никто не успевает ему ничего сказать.

Словно вихрь проносится над полянкой! Гимнастерка на груди Егорыча лопается сразу в нескольких местах, и кровь брызжет прямо на стоящего рядом партизана! Впрочем, тому это уже не интересно – на моих глазах пуля сносит ему верхушку черепа.

Не сиди я на земле, куда меня пихнул кто-то из «конвоиров» (дабы я не загораживал им обзор), – досталось бы и мне. Причем неплохо досталось бы – как раз на линии огня нахожусь. А раз так…

Ничком падаю на землю и скатываюсь в разрушенную землянку.

А на полянке продолжается избиение. Иначе это охарактеризовать никак невозможно. Невидимые стрелки методично расстреливают мечущихся по лесу партизан. Судя по всему, все ключевые точки ими давно обнаружены и хорошо известны, так что они держат их под контролем. Ответная стрельба быстро стихает. Татакнул было ДП с опушки леса, но тотчас же захлебнулся, не успев выпустить и десятка пуль. Это даже не бой – побоище! Пули летят почти со всех сторон. Впрочем, почему почти?

В бревна над моей головой они попадали уже несколько раз. И каждый раз – с новой стороны! Действительно, противник ведет огонь практически со всех сторон.