Только что она едва не столкнулась в коридоре с Эндрю, когда он, весь разгоряченный после спортивного зала, шел вниз, чтобы принять душ. Он сказал — «вы прекрасно выглядите, миссис Юргенсон». Пустяк, конечно, но лучше, чем ничего.

— Папа уехал, ты знаешь?

— Куда? — спросила Тилли, отодвигаясь от компьютера.

— Куда-то на западное побережье…

— Загорать?

— Сказал, что по делам. А тут еще этот взрыв в ресторане…

— Взрыв в ресторане?

— Да, я в новостях видела, — кивнула Барбара рассеянно. Муж уехал, и она напряженно размышляла о том, как бы это использовать, при том, что он запретил ей покидать дом в течение трех дней.

— Слушай, так, может, у папы на лбу это от бомбы?

— Что? — не поняла Барбара.

— У папы на лбу приклеен пластырь, а ты говоришь — бомба, значит, у него это могло быть от бомбы? — не на шутку разволновалась Тилли.

— А он что говорит?

— Он говорит, упал.

— Ну вот видишь, бомба ни при чем.

«Может, позвать Эндрю поиграть в мяч и попрыгать перед ним в короткой юбке?» — размышляла Барбара. Это, конечно, глупость, но не хуже, чем ходить по магазинам в сопровождении двух горилл Тревиса.

— Кстати, Тилли, что за тарарам в твоей комнате? Аннета и Клара моют потолок и стены, там все в каком-то фруктовом муссе…

— Я готовила мусс, а он взорвался, — с улыбкой пояснила Тилли и показала руками, как произошел взрыв.

— Брось врать. Я прекрасно знаю, что мусс не взрывается.

— Это смотря какой мусс…

— Надо было оставить тебя на полсмены в этом учебном лагере, — со вздохом произнесла Барбара. — Там бы за тобой хорошо приглядывали и мусс бы там наверняка не взрывался.

— Мама, учебный лагерь — это продолжение пансиона. Все те же лица, те же девчонки, те же преподаватели. Они надоели мне до икоты.

— А что там за история с собакой? — вспомнила Барбара и снова посмотрела в зеркало, проверяя, как бы она выглядела, если бы Эндрю сейчас вошел в комнату. Получалось, что выглядела бы она неплохо.

— Какая история, мама? — сыграла удивление Тилли.

— Ну как же? Триплекс напал на Эндрю, тот вынужден был защищаться.

— Ну, мам, просто он раздражает Триплекса. Да он всех раздражает, вот если бы у нас был Биччи-Бок…

— А кого еще, кроме Триплекса, раздражает Эндрю? — перебила дочь Барбара.

— Например, меня.

— А почему?

— Потому… Потому, что он пялился на тебя, когда ты поднималась по лестнице.

— Правда? — почти обрадовалась Барбара. — А когда это было?"

"— Да пару дней назад. Ты поднималась по лестнице, а я следила за ним — он в твои бедра прямо глазами впился.

— Да?

На лице Барбары расцвела улыбка, но, заметив взгляд дочери, она ее тут же погасила.

— Да, это, конечно, неслыханная дерзость, его извиняет лишь то, что он машина. Холодная и бездушная. Но вот твои фокусы и поведение… — Барбара вздохнула.