Никого не допуская в святые святых- ни Татьяну, ни родителей, которые так до сих пор и не понимают, что послужило нашему с Максимом расставанию.

Отец пару раз рвался поговорить с Садулаевым, но не посмел пойти против моего слова.

Он знает мой характер, как никто, если упрусь - то это все. А я слишком гордая. Как бы я сказала о том, что Максим просто взял и растоптал все, что было между нами, не моргнув глазом? К тому же, большое расстояние и другой город сделали свое дело.

Его больше нет. Максим - прошлое, так я убедила себя.

Вся моя жизнь сосредоточилась на малышке, что так похожа на своего отца.

Сжимаю зубы до острой боли в челюстях. Вскакиваю на ноги и сжимаю кулаки. Я чувствую, как быстро поднимается и опадает моя грудь. Сердце колотится, как не нормальное, словно в него вкололи огромную дозу адреналина.

В ушах шумит, щеки горят, а в душе клокочут ярость и обида. Понимаю, что самое лучшее — это окатить его взглядом полным презрения и уйти с гордо поднятой головой. Оставить без ответа этот мерзкий в своей чудовищности вопрос.

Но… не могу!

Ярость разносится по венам, словно зажжённая спичка, брошенная в стог сухой соломы.

А дальше конец – пожар, сметающий все на своем пути!

Язвительно кривлю губы и бросаю в его мужественное застывшее в ожидании лицо:

- Уверенна, что гораздо меньше, чем у тебя женщин! – бью тем же оружием, поворачивая острым лезвием в его сторону. Вышло почти так же безжалостно и цинично.

Вижу, как бугрятся мышцы на плечах Садулаева, когда он, прищурившись, с бешенством проходится взглядом по моей хрупкой фигурке.

Что, не нравится, когда отвечают тем же?!

Желваки, появившиеся на его скулах, подтверждают мои мысли.

Злится, бесится, а ничего изменить не в силах! Побудь-ка, дорогой, в моей шкуре, хотя ты даже и толику того, что я пережила, не сможешь оценить.

Не твой уровень, дорогой!

Мышца на скуле Садулаева резко дергается и он, по-хамски усмехнувшись, сверлит меня взглядом. Потирает подбородок широкой ладонью, заставляя затрепетать мое глупое сердце.

Да я не иначе, как мазохистска! Как еще объяснить то, что я с такой жадностью смотрю на его волевой подбородок и сильные руки, пока он без зазрения совести режет меня на маленькие кусочки обвинениями.

Он развязно скользит сапфировым взглядом по моим ногам, приоткрывает красиво очерченные губы, и я понимаю, что сейчас с них сорвется что-то такое, от чего я просто замертво упаду на дорогущий персидский ковер под моими ногами.

Глава 25

Ангелина

Острым слухом улавливаю, что-то похожее на мяуканье котенка."

"Такое тихое, жалобное… Тревожно обращаю взгляд в сторону двери. Не понимаю, мне это кажется или на самом деле.

Сколько раз я выскакивала из душа от того, что в ушах звучал пронзительный крик Евы.