Когда я засыпал, в голове была четкая мысль — заплатить ей и отправить домой, не взирая на условия договора. Ибо держать при себе работника, которого хочешь трахнуть, идея, мягко говоря, хреновая.

Сейчас же понимаю, что мне плевать на здравый смысл. Хочу ее и получу. Исключительно добровольно. Наблюдать за тем, как Снежана будет с собой бороться, значительно интереснее, чем испытывать на ней каверзные задания и наблюдать за ее выдержкой."

"Только не влюбляйся в меня. Как там она ответила на мои слова? «Это будет последнее, что я сделаю в своей жизни»? Ну вот и посмотрим.

В крови полным ходом гуляет азарт и предвкушение. Теперь становится еще интереснее, чем добить деда с его землей и развернуть тут отель. Кайф. Кто бы мог подумать, что наутро мне будет так хорошо.

Знает ли Снежана, что я стою за ее спиной и наблюдаю за ней? Совершенно точно да. Интересно, как она будет себя вести. Сделает вид, что ничего не было? Прохожу на кухню и сажусь за стол.

— Я бы мог сказать, что ничего не помню.

— А я бы могла сделать вид, что ничего не было, — произносит вполне четко, не поворачиваясь ко мне. — Но вы не сможете промолчать, а я не смогу сделать вид, что ничего не произошло.

Заплатите мне за три дня уборки в этом доме и на этом разойдемся, — наконец поворачивается ко мне и ставит передо мной чашку с кофе и тарелку сырников. Так, стоп. Мне же это не послышалось? Кажется, я хохотнул в голос, от осознания ее слов.

— За три дня уборки?

— Если быть точной, за три с половиной. Но, так уж и быть, половину я считать не буду, заберу мандарины в счет этого. Можем еще договориться о дополнительной плате, если я сегодня договорюсь с аскетами. Но цену назначаю я.

Да ты ж моя прелесть.

Торговаться она еще со мной вздумала, не побывав в моей постели. Молоток.

— Напомни мне, а когда я успел тебя уволить?

— Поправочка, не вы меня увольняете, а я увольняюсь. А решение я приняла после того, как вы захотели залезть ко мне в трусы.

— Колбасно-яичной фабрикой клянусь, я не хотел в них залезть.

— Неужели?

— Ну стал бы я клясться своим хозяйством, если бы это было не так? — уверен, что сейчас она раздумывает над моими словами всерьёз. На лице недоумение. — В трусы я тебе залезть не хотел. Я их хотел исключительно снять, — не сдерживаюсь, усмехаюсь в голос.

— Вам смешно?

— Есть немного. Хорошее настроение с утра. Неужели ты настолько труслива?

— Труслива?

— А как это назвать? Чуть что, сразу даешь деру.

— Чуть что? Вы только что признались, что хотели снять с меня трусы.

— А надо было сказать, что бес попутал или алкоголь ударил в голову и я ничего не соображал? Соображал, Снежана Викторовна, соображал. Как и ты. Деру-то ты даешь не от моих действий, а скорее от своих. Сама-то была не против до поры до времени.

— Я этого не хотела.