Забавно то, что она не хочет, чтобы я ее трогал, но одновременно этого ждет. Невзирая на доводы разума, я обхватываю Снежану за затылок, зарываюсь пятерней в ее волосы и прижимаюсь к ее губам своими.

Чувствую, как она упирается одной ладонью мне в грудь, но останавливаться не хочу. Ее плотно сжатые губы не дают проникнуть в ее рот языком, но это только подстегивает желание продолжать. Прижимаюсь к ней сильнее и в этот момент готов поклясться, что сквозь ткань футболки ощущаю, как грохочет ее сердце.

Кажется, она пытается что-то сказать, и в это мгновение я чувствую, как ее соленые от недавних слез губы становятся податливыми.

Издаю какой-то необъяснимый звук, когда наконец мой язык проникает в ее рот. Ее ладонь перестает упираться мне в грудь, вместо этого она цепляется пальцами за мою футболку. Несмело, но она начинает отвечать мне, наверняка борясь с собой."

"Готов поклясться, что ей не противно, но в момент, когда я ослабляю хватку, Снежана уворачивается и мои губы проходятся по ее щеке. Пахнет от нее чем-то сладким, то ли ванилью, то ли какой-то выпечкой. Усмехаюсь от этой мысли и, не желая прекращать начатое и все же распробовать сей десерт, ловлю свободной рукой ее за подбородок и вновь накрываю ее губы своими, гася ее еле слышный протест.

Но всего этого мало. Где-то подсознательно я понимаю, что она не позволит зайти далеко, но это не мешает мне напирать и почти незаметно подталкивать ее к стене со старинным комодом. Не припомню, когда в последний раз обращался к Богу, ну разве что в детстве, но сейчас ловлю себя на мысли, что прошу у него, чтобы этот комод не ждала учесть сломанной кровати.

Не отрываясь от ее губ, перемещаю ладони на талию Снежаны и, сжав ее, приподнимаю, и усаживаю на хлипкую конструкцию.

Облегченно выдыхаю Снежане в губы, когда понимаю, что ничего не треснуло. Зеленый, мать его, свет. Ну не совсем зеленый, судя по тому, что Ирискина в очередной раз упирается мне ладонью в грудь.

— Не надо, — еле слышно шепчет мне в губы и уворачивается.

Не хотела бы на самом деле, ответила бы по-другому. А она может, судя по ночному эпизоду с телефоном. Просто в ней борется Снежана, которая хочет меня грохнуть и на хер послать, и та, что совершенно не против продолжения.

— Надо. Ты же сама хочешь.

— Нет.

Неуверенно. Тихо. И, кажется, просто для галочки. Но не заметить, что ее ноги плотно сжаты, тоже не могу.

Нехотя отрываюсь от нее, пытаясь унять взбушевавшееся дыхание, но, когда мой взгляд останавливается на ее вздымающейся груди, вместо этого легкие начинают работать еще более усиленно. Сейчас я отчетливо вижу, как сквозь ткань сорочки выделяются ее соски. И не от холода.

С каждой секундой я все больше и больше ожидаю, что Снежана меня оттолкнет.