Исключительно хорошее настроение, катание по снегу на штуках, которые я видела только в кино, наивкуснейшее мясо на мангале и завершающий штрих — сауна.

Оставшись только к глубокому вечеру наедине с Верой, я наконец, решаюсь.

— Не спрашивай меня, пожалуйста, ни о чем, — первой прерывает молчание. — По крайней мере, пока.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что сказать. Ну разве что… так бывает. Я такое не планировала. Но вот это вот все вообще не по мне.

— Ты о чем?

— Об охране, — тычет пальцем на стену. — Их вроде нет. Они как бы за ширмой. Но они постоянно есть.

— А я уже привыкла. Как говорит Даня, большие деньги — большие проблемы.

— Не только деньги. Я недавно слышала их пьяный разговор. И там было про «убрать Савицкого». Понимаешь, что это значит?

— Может, ты неправильно их поняла?

— А это можно как-то по-другому понять?"

"Хотелось бы что-то придумать в ответ, но мыслей, увы, никаких. Каким бы уродом ни был Игорь, марать об него руки — последнее дело.

На часах половина двенадцатого. Понимаю, что разговор, судя по тому, что Даня хорошенько продолжает выпивать с отцом, вряд ли сложится, но все равно не собираюсь засыпать. Ложусь в кровать и кутаюсь в одеяло. Даня возвращается только к часу ночи. Прилично пьяный. На лице блуждает улыбка. А в руках мандарины. Чищенные.

— Чего не спишь?

— Тебя жду.

— Ну, хорошо, что меня, а не моего папу с его прекрасно сложенным телом и мясистыми мышцами. В сауне, кстати, заценила еще раз все по достоинству? Ну кроме, достоинства, к счастью, прикрытого, простыней, — усмехается, забираясь ко мне в кровать. Когда до меня доходит, о чем он толкует, я не сдерживаюсь и бросаю:

— Ты дурак, что ли?

— Да, — не задумываясь отвечает Даня, проводя ладонью по лицу. — Говорил же, все плохо. Голова работает на двадцать процентов из ста. Значит, меня ждала.

— Тебя.

— Ну вот я здесь.

— Я хотела кое о чем тебя попросить. Мне Вера сказала, что услышала ваш разговор про «убрать Савицкого». Так вот. Не надо его убивать, пожалуйста.

— Жалко его?

— Нет! Просто не хочу, чтобы ты из-за меня это делал. Как после этого жить-то?

— Убрать — это не убивать, мандаежка, — отламывает дольку мандарина и протягивает ее к моему рту. Голова работает на двадцать процентов, а о мандаринах помнит. Все-таки хороший мне достался кровопийца. Съедаю дольку и вдруг до меня доходит.

— А что такое убрать?

— Мы это уже обсуждали с тобой. Убрать — значит посадить. Скоро начнется дело. Хотя Игорек и его папаша чуют, что запахло жареным и захотят удрать. Но не удерут, колбасно-яичной фермой клянусь.

— Я надеюсь, ты скрестил пальцы.

— Нет, — вполне серьезно произносит Даня, укладывая голову на мои ноги. — Не понимаю, почему меня вечно причисляют к криминалу.