"

"— За что вам ненавидеть меня? Разве я причинила вам какое-нибудь зло?

— Вы пытались занять место миссис де Винтер.

— Но я ведь ничего не изменила здесь в доме. Я все предоставила вам и была бы вам другом, если бы вы отнеслись ко мне иначе. Я увидела ненависть в ваших глазах, лишь только впервые пожав вам руку. Повторные браки — вещь довольно обычная, почему же мы не имеем права на счастье? А вы говорите о моем браке так, будто я совершила святотатство и оскорбила покойную миссис де Винтер.

— Мистер де Винтер вовсе не счастлив, — сказал она. — Я ясно вижу по его глазам, что он испытывает муки ада. И это с той минуты, когда погибла моя леди.

— Это неправда! — сказала я. — Он был счастлив со мной, когда мы жили во Франции. Он выглядел гораздо моложе, всегда был весел, охотно смеялся.

— Он ведь мужчина, не так ли? Какой же мужчина откажется от медового месяца, — она презрительно засмеялась и пожала плечами.

— Как вы смеете разговаривать со мной таким тоном? Как вы смеете!? — я не боялась ее, нисколько не боялась. — Вы уговорили меня сшить это белое платье и надеть его вчера. Если бы не вы, мне никогда не пришла бы в голову такая мысль. Вы хотели расстроить мистера де Винтера. Неужели вы считаете, что он еще недостаточно настрадался? Или вы надеетесь, что его горе и страдание вернут к жизни миссис де Винтер?

Она злобно взглянула на меня.

— Что мне за дело до его страданий, он никогда не интересовался моими! Как вы думаете, каково мне, когда я гляжу на вас и вижу на ее месте: за обедом, в будуаре, за ее письменным столом и пишущей ее ручкой! Как вы думаете, каково мне слышать, как Фритс и Роберт и вся остальная прислуга повторяет: «Миссис де Винтер ушла на прогулку», — «Миссис де Винтер велела подать машину к трем часам» и так далее. И это в то время, как моя леди — настоящая де Винтер! — лежит всеми забытая в холодной и сырой земле!

Ну, что ж! Если он страдает, то так ему и следует — за то, что он женился на вас спустя десять месяцев после ее смерти. Я видела его глаза. Он переживает муки ада, и он их вполне заслужил.

Он знает, что она видит его; она приходит к нему — и не с прощением, а наоборот, полная угроз и злобы. Она никогда не прощала обид. «Я прежде отправлю их в ад», — говорила она, если сердилась на кого-нибудь. Она была смелой и независимой. Если следовало бы родиться мужчиной, а не женщиной, я часто говорила ей это. Я ведь ухаживала за ней, она была еще ребенком, вы знали об этом?

— Нет, не знала. И вообще больше не желаю вас слушать, миссис Дэнверс.