— Отпусти ее, придурок! — верещит она и, замахнувшись, лупит сумкой по плечу моего мужа. Но он как скала, и все ее потуги защитить меня для него не больше, чем укус комара. — Ты сам виноват! Скотина блудливая! Отпусти Марго немедленно!

— Покиньте, пожалуйста, наше заведение, — просит официант.

— Иди на хуй! — рявкает на него Земцов так, что парень даже сжимается.

Я успеваю схватить с сиденья сумку прежде, чем Захар начинает тянуть меня на вход.

Инга орет, лупит его сумкой, а второй рукой пытается забрать меня у мужа.

— Пусти, сволочь! — перекрикиваю подругу. — Ты не имеешь права хватать меня! Мы разводимся!

— Хуй там плавал, — рычит Захар и вытаскивает меня на улицу."

"Конечно, на нас пялятся все прохожие и люди из ближайших заведений. Но мне сейчас плевать. Я пытаюсь разжать стальную хватку мужа и вырваться из его тисков. Но это бесполезно. Уж если Земцов поставил себе цель оттащить меня куда-то, он это сделает. Сил в нем столько, что три таких, как я, с ним не справятся ни за что в жизни.

Разблокировав свою обгаженную машину, Земцов тащит меня к пассажирскому сиденью.

— Я не сяду в твою машину! — верещу, пока он пытается затолкать меня в салон.

— Тебя никто не спрашивает! — резко отвечает он, и ему наконец удается усадить меня на сиденье.

Он тут же блокирует двери, отрезая меня от улицы. Сбрасывает со своей руки верещащую Ингу и идет к водительскому месту.

Моя подруга не сдается. Орет на всю улицу, лупит Земцова сумкой, руками, царапает лицо и снова цепляется за руку. Но Захар сильнее. Он опять отталкивает мою подругу, и та грохается на задницу.

Воспользовавшись моментом, Захар разблокирует двери и слишком проворно для его комплекции проскальзывает на водительское сиденье. Я не успеваю даже дернуть свою ручку, как муж снова блокирует двери.

Быстро вставляет ключ в зажигание и срывает тачку с места.

— Выпусти меня, ублюдок! — реву я и набрасываюсь на него.

Пытаюсь добраться до лица, чтобы добавить к оставленным подругой царапинам свои следы. Но он отталкивает меня. И я только легонько касаюсь ногтями его кожи.

Захар огромной лапищей буквально пригвождает меня к сиденью и сворачивает с маленькой улочки на широкую дорогу. Перестраивается в средний ряд и набирает скорость.

— Какого хрена, Марго?! — ревет он, бросая на меня короткие взгляды. — Мы могли бы нормально поговорить! Но ты устроила какую-то поебень с машиной! Ты ведь знала, сколько она для меня значит!

— А я?! — отвечаю так же с криком. — Я для тебя ни черта не значу, да?! Мои чувства не так важны, как сохранность гребаного корыта?! Да пошел ты на хрен, Земцов! Ненавижу тебя! — выкрикиваю и, не сдержавшись, начинаю рыдать. — Люто ненавижу!

— Врешь! — рявкает. — Любишь! Поэтому и бесишься так! Прости! — со злостью выдает он.