Должен был следить за ней хотя бы просто ради обеспечения безопасности жены.

Хотя кому я вру?

Я бдил, чтобы рядом с ней не появились особо ретивые мужики.

Правда, пару недель назад все же утратил бдительность, когда попал в больницу. Было немного не до слежки. Этим и воспользовался Доманский. Он давно заглядывался на мою жену. Как-то намекнул, что хотел бы с ней познакомиться, и с того момента я делал все, чтобы они нигде не пересеклись.

Роман вполне во вкусе Маргариты. Обладатель старых денег, с хорошим воспитанием, акульей деловой хваткой и обаятельный настолько, что был трижды женат.

Почему-то именно в нем я увидел угрозу нашим с Марго отношениям, и начал действовать. Только вот к тому моменту ушлый Доманский уже успел пригласить Марго на ужин в свой дом. Мне пришлось немного ускориться с планом по завоеванию жены и буквально похитить ее из-под носа ретивого поклонника.

Зато какое удовольствие испытал, позвонив ему и сказав, что Марго едет ко мне, а он может забыть о моей жене!

Понятное дело, Доманский не опустился до выяснений и оскорблений, но даже через телефонную трубку я чувствовал, как его штырит от моих слов. Вот и хорошо. Пускай думает, что это не я похитил жену, а она добровольно предпочла меня Роману. Так будет лучше для всех. Особенно для меня.

Признаться честно, за время нашего расставания я подумывал оставить жену в покое. Занести знакомой в ЗАГС подписанное нами заявление на развод и дать Марго свободу. Потому что мне казалось, я ее не заслуживаю. Слишком низкий поступок совершил. Слишком сильно обидел. Слишком заигрался в свою безнаказанность.

Надо сказать, отказ Марго простить меня за мой косяк так сильно бахнул меня об землю, что потом еще несколько месяцев внутренности содрогались от послевкусия.

И все же я передумал давать ход заявлению. Потому что внутри теплилась надежда, что, несмотря на сильную обиду Марго, для нас не все еще потеряно."

"И все же я боялся, что сделал недостаточно. Дом, бизнес с нуля, свобода для жены, мое самобичевание, работа на износ… Всего этого казалось мало для искупления вины. Но я не знал — и до сих пор не знаю, — что еще могу сделать, чтобы заслужить ее прощение.

Поэтому именно сегодня вечером — когда риск навсегда потерять Марго достиг критической точки, — я забрал ее к себе.

Пусть она сама решает, достаточно или нет. Хватит ли ей того времени, что я дал, моих усилий и достаточно ли я уже страдал ради ее прощения.

Я принял твердое решение. Если сегодня она скажет “нет” и выйдет из этого дома, не дав мне шанса снова завоевать ее сердце, я остановлюсь. Да, будет адски больно. Знаю, что каждую минуту каждого дня буду подыхать без нее. Но я дам ей возможность самой решать, готова ли она — и хочет ли вообще — простить меня.