В вытяжном отверстии был установлен вентилятор, работавший только при включении света. Кажется, выше второго этажа жизнь замерла. Если б на третьем этаже кто-то обитал, Роза могла бы постараться громко застонать в надежде быть услышанной через отдушину, хотя это и было маловероятно. Но соседей сверху не было дома, квартира пустовала. А помимо этой ничтожной возможности, никаких иных вариантов коммуникации с внешним миром не оставалось.

Она попыталась приподнять голову, потянувшись к правой руке – по ощущениям, здесь ремень стягивал запястье чуть слабее, – однако на этот раз даже не смогла толком повернуть голову.

В общем, Роза никак не могла помочь себе, а рассчитывать на то, что женщина, находившаяся рядом, сжалится над ней, не приходилось.

– Вряд ли ты слышала о том, как однажды дед взял меня на аукцион, где я нечаянно уронила на пол китайскую вазу. Думаешь, бабка обрадовалась, когда мы вернулись домой и сказали, что я разбила вещь стоимостью в тридцать тысяч крон? А мать, думаешь, встала на мою защиту?

Роза потупила взгляд. Всю жизнь она слишком близко к сердцу воспринимала подобные истории. Она не могла смотреть фильм, в котором по сюжету с ребенком плохо обращались.

Она терпеть не могла слушать взрослых, пытавшихся оправдать собственные жестокие поступки. Она не переносила мужчин с пальцами, пропитанными никотином, мужчин с пробором на правую сторону, мужчин, которые начинали фразу со слов «но ведь ты…». К черту эта проклятое самодовольное «ведь», которое служит лишь для того, чтобы создать пропасть между говорящим и слушающим! И еще она не выносила женщин, которые не защищали собственных детей. И вот теперь эта дурочка решила вспомнить былое… Роза не желала все это выслушивать!

Тут подруга позвала Денису в гостиную, так как по телевизору шли какие-то важные новости.

Дениса спрыгнула с раковины, бросив использованный клочок туалетной бумаги на пол.

Судя по всему, новости были долгожданными, ибо Дениса даже не потрудилась прикрыть за собой дверь.

«Им плевать на меня. Теперь они уже даже не опасаются разговаривать при мне друг с другом».

Роза открыла глаза и посмотрела перед собой пустым взглядом. Она прекрасно понимала, что ее просто-напросто заморят до смерти. И впервые за несколько недель желание умереть отступило.

* * *На некоторое время в гостиной воцарилась мертвая тишина, если не считать слабого звука работающего телевизора.

Но когда девушки выключили «ящик» и перебрались за обеденный стол, Роза, изрядно напрягаясь, начала вычленять из их разговора отдельные слова, а то и целые предложения, если Дениса немного повышала голос.

Она не очень поняла, о чем именно идет речь, но одно было несомненно: девушки, в особенности Ясмин, испытывали сильное беспокойство, если не сказать страх.