Думать сейчас получается очень плохо. Все, что я хочу, это чтобы случившееся оказалось глупой шуткой. Или весь последний день сном. Кошмарным, страшным сном, который вот-вот должен закончиться.

Тру глаза, надеясь, что картинка исчезнет. Но она так и остается резать взгляд.

Информация из статьи гласит, что известный в высших кругах столицы политик, меценат и общественный деятель проходил лечение в клинике Максима Кречетова. Тот пытался избавиться от зависимости, если не одержимости, связанной с навязчивым вовлечением в различные формы сексуального поведения. Проще говоря, у человека был сексоголизм.

Информация на эту важную персону была в папке, которую я передала бывшему мужа вчера. И кроме меня и Макса никто не знал о ней и том, что там содержится.

Теперь все данные стали достоянием общественности. А у Кречетова большие проблемы вплоть до уголовной ответственности.

глава 16

Макс.

Утром только ленивый не позвонил. С первой минуты, как отключил будильник, отвечал на телефонные звонки. Ни глотка кофе не сделал.

Сложно пока переварить случившееся, ведь раньше такого не было.

В начале, разумеется, был шок и неверие. Даже посмеялся. Затем сердце заколотилось как молоток по шляпке гвоздя, в глазах резь.

Внутри разлился страх, обляпывая все органы липкой жижей.

– Ты видел? – Ксения запыхавшимся голосом кричит мне в трубку.

Бывает такое состояние, когда все на пределе. Понимаешь, любое слово, самое нейтральное, и ты взрываешься. Огненная жидкость растекается по венам, встраивается в твою ДНК, и ты выплевываешь все, что наболело, наружу.

Вот сейчас, кажется, наступил такой момент.

– Разумеется, я видел, Ксюш! Это обо мне, моем клиенте и моей клинике написано, – выкрикиваю."

"Я же человек, и тоже могу злиться и кричать, так-то…

– И есть идеи, кто все слил? Если что, я могу помочь. Ты знаешь, у меня связи кое-какие есть.

Устало бахаюсь в кресло и закатываю глаза. Не отказался бы от бокала виски. Жаль, что ни одна выпивка не решала никогда проблем. Только прибавляла.

– Так прям эти журналисты и сдали свои источники, – бурчу в динамик и слышу шипение и треск.

Сбрасываю вызов. Не желаю уже ни с кем общаться.

К рукам и ногам будто привязали железные цепи. Двигаться сложно.

Все сведения на Попова Аркадия Витальевича хранились у меня в сейфе в клинике. На него и еще несколько довольно медийных и известных личностей. А потом я перенес их домой. Считал, что там-то уж они точно никому не будут нужны.

Оказалось, моя хитрая жена, в то время еще настоящая, решила скопировать ту информацию. А я был глуп и даже не ожидал подобной подлости от нее.

Поэтому о проблеме Попова знали всего три человека: я, Ольга и, собственно, сам Аркадий Витальевич. В последнем я уверен, он под страхом смерти будет хранить такую информацию о себе.