Нависающий нос скрывает нас от кэпа и дочки, слышен лишь неторопливый разговор о птицах. Мне нужно сосредоточится на их разговоре, потому что предательски горю. На Андрея стараюсь не смотреть, а он как липучка взглядом ползает по мне. Огненные следы оставляет, как та ящерка в сказке. Боже мой, боже.

— В одну реку не войти дважды.

— Давай просто прыгнем, — одной рукой прижимает настолько крепко, что больно становится. — Какая река, Ир? Мы уже в океане.

Позволяю себе взглянуть на него. Ну что же такое! Будто и не расставались на долгое время. Будто все по-прежнему, но это же не так. Я другая, он изменился. Каждая черточка лица узнается, но наполнена она уже другим смыслом.

Зачем ему нужен возврат в никуда? Разве на что-то рассчитывает? Смешно.

— Океан ничего не значит.

— Значит, — утверждает обратное. — Ты красивая. Ты такая необыкновенная. Светишься, смеешься. Я рад, что ты счастлива, веришь? Несмотря на непонимание вначале, все равно ты охеренная, Ир.

— Прекрати!

— Нет. Я думал разлюбил тебя. Нет… Все не так. Теперь я не вру, ценишь момент? — неопределенно усмехается.

Не знаю, что сказать. Пытаюсь вывернуться, но бесполезны слабые трепыхания. Его слова вызывают дикое волнение. Вода теплая, а меня сильно морозит. Крупными мурашками обсыпает тело. Неосознанно провожу рукой по плечам, пытаюсь согнать. Андрей следит за движением и, черт побери, останавливает взгляд прямо на сосках. Понимаю, что там происходит, но контролировать процесс бессильна. Мне просто холодно и все.

С трудом перевариваю слова о любви. Преувеличивает. Не верю. Да бред же!

— Прекрати, — тихо прошу.

— Поцелую, Ириш.

— Не дури.

Говорю строже и пытаюсь уплыть.

Наверное, я забыла, что такое сильные мужские руки. Ковалев, изменившись лицом, резко перехватывает и кольцует. По итогу одной рукой держусь за скобу, а вторая заблокирована. Андрей прижимается лицом и шумно вдыхает мой запах.

Слабею мгновенно. Он мощный, сильный и властный. Мне невольно хочется покоряться бывшему как женщине. Хотя бы один раз почувствовать бурю после долгого затишья. Против воли тянусь ответно и замираю. Что за метания, не могу себя понять. То хочу, то не хочу… Женская натура.

Оправдываюсь перед собой, небом и землей, хотя кому я что должна, скажите? Кто знает на Занзибаре обо мне хоть что-то? Даже если я сейчас совершу то, о чем буду жалеть, то это лишь моя вина.

Грех… Ковалев — грех… Но какой же сладкий…

— Ирка, — срывающимся шепотом произносит. — Ира. Скажи только одно слово. Я же вижу.

— Целуй.

Точка невозврата срабатывает. Я не знаю кто кого сильнее сминает и захватывает. Наш поцелуй грубый, но страстный до одури. Жаркий, как палящее солнце в самой засушливой пустыне. Жадный.

Его губы вводят в исступление. Андрей пожирает меня в буквальном смысле.