Всего-то собирался подбросить до дома и такой косяк. На хера пустил Катьку в машину, за каким хером?

— Я, блядь, не ору еще.

Наплевав на все, распахиваю окна в кабинете. Отщелкиваю сигу. Никотин до жопы продирает, потому что за одну тягу половину в труху превращаю. Выбрасываю бычок на улицу. Вдохнув напоследок воздух, с размаху захлопываю раму.

— Блядство!

— Андрюх, ты че? С дуба рухнул?

— Нормально все.

Игорь знает меня тысячу лет, поэтому разговариваем на повышенных без проблем. Но видит бог, что даже если бы президент был, то орал бы также. Слишком печет за грудиной. Сжирает боль, стыд. По дочке соскучился до выворота костей. И вот парадокс, что в той жизни не особо пекся, делал что требуется. Ну есть дочь и есть, а теперь вылущивает меня. Как оборотня раскурочивает.

Злюсь на Иру. Хуле уперлась, неужели нельзя нормально поговорить? Трубки бросает, на контакт не идет. Развод. Развод. Талдычит, как заведенная.

— Может расскажешь?

— Ира меня бросает.

— Ни хуя-я-я.

У Игоряна такое охреневшее табло, что в другой ситуации поржал, но не в этот раз. Я с таким же с тех пор хожу, как вышвырнула из дома. Он трет лоб и взглядом провоцирует на дачу информацию, типа, давай дальше.

Минуту размышляю сказать или все ж его не касается. Вроде вышел из того возраста, когда канючишь, жалуешься. Так ведь прет же! Готов пулеметной очередью харкать, лишь бы вытрусить боль. На хер все! Глотаю слова назад и выдаю минимум.

— Катька сверху сидела, когда телефон включился. Видос в мессендже. И вот… Суп-лапша-пиздец-наелись.

— Не переубедил?

— Игорях, не елозь мне членом между полушариями мозга, — снова трепать, как тряпку на ветру начинает. — Ты реально думаешь, что ЭТО можно объяснить?

— Ну ты ебоша-а-а! — разочарованно тянет, хлопая себя по лбу.

А то не знаю. Давит же сука на мозоль, но справедливо, ничего не попишешь. Друг в курсе характера моей Иры, поэтому вопросов больше не задает. Стальная! Кстати, девичья фамилия Железнова о многом говорит. Как залупится, хоть в веревку лезь.

Кроме меня никому в руки не давалась, за это и подсел. Неприступная, а мне сдалась. Только потом понял, что вернее Ирки человека нет. Жизнь положит ради любимых. И в бедности, и в радости, и в горести всегда со мной. Была…

А я гандон!

Но не виноват же, как ей сказать. Гребанейшие обстоятельства свалились в кучу. Их же можно разгрести еще. Только бы простила меня. Только бы поняла, что готов искупить вину.

Господи, спасибо!!! На трубе она.

— Да, Ириш.

Краем глаза цепляю, как Игорь выходит из кабинета. Молоток, братуха. Я заценил, буду должен.

— Ты сможешь забрать Варюшу из садика? — без приветствия спокойным ледяным тоном обливает. Я не ждал уси-пуси-лилипуси, но, чтобы так отхлестать, даже не видя… Браво! — Я задерживаюсь в первый рабочий день.