Я вдруг вспомнила ее странные слова, и по телу прошла волна страха. А если мои подозрения не надуманы и свекровь и правда избавилась от второй жены своего мужа, не подговорит ли она и Диляру избавиться от меня? И тогда в семье Мансуровых настанет эра счастья. Они избавятся от русской, которая им как кость в горле.

– Остановите, пожалуйста, тут. Мне нужно ненадолго выйти, – попросила я водителя, когда вспомнила о карточке в сумке.

Мне необходимо выяснить, сколько денег на карте, которую выделил мне на расходы Карим. Раньше меня это не волновало, она всегда работала, когда нужно было расплатиться в магазине, но сейчас мне нужна наличность.

– Тише-тише, солнышко, – зашептала дочке, выбравшись из салона и подбежав к банкомату.

Сто тысяч с копейками. На первое время хватит, но этого ничтожно мало, чтобы чувствовать себя увереннее. Стыдно вот так снимать деньги, словно воровка, но я гасила это чувство на корню. Карим ведь не постыдился привести в дом свою будущую вторую жену, а мне деньги нужны для благого дела. Чтобы дочку кормить. Нашу с ним общую, между прочим.

– Можем ехать, – сказала водителю, как только села на заднее сиденье снова.

– Уже почти приехали.

Буквально минут через пять мы заехали во двор элитной многоэтажки, и мое сердце при виде подъезда, около которого остановился автомобиль, стало страшно колотиться. В шоке. В панике. В страхе.

– С-сюда? – спросила у водителя заикаясь. – Н-не в офис?

– Руслан Дмитриевич приказал привезти вас сюда.

Я сглотнула. Как только я вышла замуж, оборвала все связи с мужским полом. Карим был сильно ревнив, да и я понимала, что ни он, ни его семья не поймут, вздумай я дружить с одногруппниками и прочими знакомыми.

Так что сейчас, когда меня привезли на квартиру к тому, кто не был мне ни мужем, ни родственником, я осознала вдруг с новой силой, какой это позор. Карим не простит такого, разочаруется во мне. Или и вовсе уничтожит Руслана, а меня…

Боюсь представить даже, что будет со мной. Еще утром я бы сказала, что Карим не такой и никогда не поднимет на меня руку, но… Но вечер показал, что я его, как оказалось, совершенно не знаю.

– Прости меня, солнышко, – прошептала я дочке, поцеловала ее в лобик и сделала шаг вперед. Не знаю, за что извинялась. За то, что я лишаю ее сейчас отца. Полноценной семьи из папы и мамы. Или за то, что я такая слабая, что вынуждена обращаться за помощью к мужчине. Чужому.

Я вся тряслась, находилась на грани того, чтобы отступить, развернуться и убежать, но не могла рисковать дочкой. Семья Мансуровых отберет ее. В этом я не сомневалась. Угроза свекрови была ясной как день. И единственный, кто обладал такой же властью, что и Мансуровы, это Руслан Полянский. Мой единственный шанс спасти себя и дочь."

"Водитель провел меня к квартире и остановился рядом.