- Мать, ну ты долго там? Тут вообще все тебя ждут, не начинают, - звучит недовольный голос.

Ну да, этим Коля в отца, ненавидит быть смешным. И теперь вот злится на меня, из-за которой возникла эта странная ситуация. Гости собрались, а сесть за стол не могут.

- Уже иду, - коротко бросаю и беру со стола блюдо с оливье.

Официантка предлагает мне помощь, но я отказываюсь. Так проще, руки заняты чем-то и никто не увидит, как сильно они дрожат. Я захожу в зал, когда начинается торжественная музыка.

Гимн нашей фирмы. Да-да, у нас есть и такое.

Все встают и смотрят в мою сторону, как будто это ради меня весь праздник. Под сотней пар глаз я начинаю нервничать еще сильнее. Пожалуйста, отвернитесь, мне и так тяжело. Но куда там, ведущий, воспользовавшись заминкой, говорит, что, если мой муж капитан корабля, то я попугай на его плече. И нужно поприветствовать меня аплодисментами.

Все хлопают, а я сгораю со стыда. И впрямь, попугай. Такая же нелепая и смешная. Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, кто еще знал об измене Стаса. Мой сын? Юрка? Отдел бухгалтерии? Те наверняка, мимо этих гарпий и комар не проскочит. Но вместо знакомых лиц взгляд упирается в красное платье. Эмма сидит так, что я не смогу ее обойти, все равно пройду мимо. Когда наши взгляды сталкиваются, Эмма удивленно выгибает бровь. Я вижу в этом вызов.

Мол, да, я сплю с твоим мужем, и что ты мне за это сделаешь?

Наверное, ничего. Я, правда, не понимаю, что делать дальше, потом что сама, как и Стас, ненавижу сцены. Но это надменное лицо, эти красные лоснящиеся губы, которые она снова нарисовала, эта неприлично выпяченная грудь. Все это так не похоже на меня, так вульгарно, что я все еще не верю в то, что только что случилось в кладовой."

"Ну не может мой муж быть с этой женщиной!

Не может и все тут!

Но он был. А главное, там была я, и видела все собственными глазами.

Я иду по узкой дорожке между рядами стульев, и, видит Бог, почти прохожу мимо Эммы, как вдруг слышу:

- Ой, только не уроните салатницу, пожалуйста. Будет очень неловко.

Ну, зачем? Зачем эти игры в злую любовницу и эксцентричную дуру жену? Ведь мы обе не такие. А главное, зачем я ведусь на все это? Останавливаюсь. И с размаху переворочаю таз с оливье на брюнетистую голову. Кто-то верещит, кто-то ругается матом, кто-то ржет и снимает нас на телефон. Наверное, более умелый ведущий, смог бы разрулить эту ситуацию, но наш зачем-то выключает музыку, после чего все замолкают.

Эмма закрывает ладонями лицо и убегает из зала, но никто даже не поворачивает головы в ее сторону. Все смотрят на меня.

А я на своего мужа.

Выражение лица Стаса становилось все более холодным и пугающим. Сейчас мне даже немного страшно, что я сделала такое. Может и правда, нужно было молча уйти, или притвориться больной? Точно.