Составы я не читаю и стараюсь не загружать мозги фигней. Раньше я вообще пользовалась одним тюбиком Крема для рук на все случаи жизни, но когда вышла замуж, пришлось соответствовать.

У Коли в окружении совсем другие женщины и на их фоне я меркну. Когда впервые услышала про эту самую слизь улиток, ржала так, что у меня лимонад носом пошел. Я думала, они шутят.

Оказалась, из смешного в этой компании только я.

Выглядываю из ванной, Коля лежит на кровати с тарелкой на животе.

- Так что мама?

- Разыграла драму, - жуя котлету, промямлил он.

Бедный, так и не успел поесть за сегодня. Сначала отвозил маму, потом отца, тот выпил и не смог сесть за руль, пришлось тарабанить свекра на его же машине, а потом возвращаться на такси. Он мог бы подняться домой, у свекрови всегда есть что-то вкусное, но не стал. Сказал, энергетика там сегодня не очень."

"Я ложусь рядом с Колей и тянусь к очередной баночке. На этот раз ночной сыворотке для увлажнения губ. Раньше у нас на полке стоял лубрикант с запахом клубники, но после родов его заменила сотня кремов для каждой части тела. Все их мне советовали жены Колиных друзей. Всеми ими я пользовалась, но выглядеть от этого лучше не стала.

Самое верное средство для молодости – тот самый лубрикант и ежедневный секс.

Я с тоской смотрю на очень дорогой пузырек и вздыхаю. Ненавижу все эти понты, которые другие пафосно зовут ""вечерней рутиной"". Итак настроение не очень, еще и сцена эта в ресторане. Бррр, мрак!

- Короче, - Коля отставляет тарелку на тумбу, - все это печально.

- Да, - соглашаюсь с ним. – Бедная Маргарита Сергеевна, такой сюрприз под сраку лет.

Брови мужа ползут вверх:

- Ты что, мать мою жалеешь?!

- А ты предлагаешь пожалеть отца?

- Ну, судя по характеру матушки, папа сейчас спит на диване в кабинете, а у него между прочим спина больная!

Я недоуменно молчу. Жду, что Коля вскочит с кровати, наденет на голову колпак, а на нос красный поролоновый шар и прокричит, что это все розыгрыш! Потому что не может человек говорить о таком всерьез!

Часы на стене тикают, секунды бегут вперед, но ни залпа конфетти, ни рева дудок я не слышу.

- Коль, больная спина не помешала твоему отцу шпилить секретаршу в подсобке.

Муж досадливо кривит рот. Его губы морщатся, так что теперь и ему не помешает ночная сыворотка для увлажнения.

- Что, нечем крыть?

- Это не соревнование, - бросает Коля, и отворачивается, а я почти успокаиваюсь, как вдруг слышу: - но если бы были они, то я бы сказал, что в измене всегда виноваты двое.

- Ага. Двое. Тот, кто изменял, и тот с кем изменяли.

Муж поворачивается обратно и смотрит на меня через опущенные ресницы. Оценивающе смотрит, будто кусок мяса на рынке выбирает:

- Лель, а ты чего так завелась? Тебя моя мать вообще никогда не любила, так что не понимаю, зачем сейчас жопу рвать и со мной ругаться.