Видимо привык видеть меня спокойной, домашней женщиной, женой, матерью, верной, преданной, готовой к самопожертвованию.

Вот только гореть на костре я не нанималась. Эту миссию мы возложим, пожалуй, на мужа.

- Аделаида Александровна, еще раз, моё восхищение. — Герман поднимает свой бокал. Коньяк пьёт. Хорошо.

- Я надеялась увидеть вас завтра в офисе.

- Завтра само собой. Но мне хотелось лично посмотреть, как пройдёт мероприятие.

Вы же знали, что я приглашен?

- Разумеется, я сама приглашение подписывала.

- Неужели? А мне показалось, там подпись вашего супруга?

Отточенным движением Крестовский достаёт из кармана смокинга приглашение, подписанное мной.

- Не показалось.

Говорю я, мило улыбаясь.

- Потанцуем, Ада? — неожиданно заявляет ушлый юрист.

- С удовольствием, - отвечаю, забирая у него бокал и отставляя вместе со своим на столик.

Краем глаза вижу обеспокоенный взгляд Макара. Мы с Германом выходим на центр площадки.

Танго? Красиво. Это я умею. Крестовский, похоже, тоже.

Пару лет назад я стала посещать милонги. Хотела и мужа к этому приобщить, но у Макара никогда не было времени на то, чтобы потанцевать со мной.

Что ж..."

"Герман обхватывает мою спину, опуская свою правую руку чуть ниже лопаток, как положено. Я так же обхватываю его левой рукой. Мы должны двигаться зеркально отражая друг друга. В идеале. У нас получается. Медленно, медленно, быстро-быстро, медленно. Начинаем с пары стандартных басе, дальше я не отдаю отчет в том, что мы делаем и как. Крест, качели, парада, ганчо, энроске, коррида, калесита, лапис, каменада. Нет, мы не делаем всё это, я просто повторяю названия, наслаждаясь тем, что танцую с мужчиной, знающим толк в танго.

Пьяццолла звучит. Кажется, Крестовский специально это подстроил.

Знал, что я танцую танго?

- Вы прекрасно двигаетесь, Ада.

- Возвращаю комплимент, у кого занимались?

- Всегда учился у самых лучших.

- Это заметно.

Кружит меня, хиро, мы делаем энроске — наши ноги крутятся друг вокруг друга.

- Ваш муж только что просил меня стать его адвокатом.

Мы застываем.

Здесь должно быть сальтадес — разрыв объятий — но мы заставаем намертво, прижавшись друг к другу. Танго милонгеро.

Занавес.

11.

Если вы думаете, что мне просто — вы ошибаетесь.

Я хочу выть.

И убивать.

Сделать больно, очень больно всем тем, кто.

Но разве не себе самой в первую очередь? Да, да.

«Видели глазки, что покупали, теперь ешьте, хоть повылазьте».

Не я ли сама виновата в том, во что превратилась моя жизнь?

Нет, я не имею в виду конкретно измену.

Не понимаю, всех этих разговоров о том, что в измене виноваты оба. Еще больше не понимаю, когда в измене мужика начинают винить жену.

Алё? Гараж? С какого перепугу?

Хотя иногда...