Упаковками с бутылками, чаем, кофе и разной другой ерундой, чем торгуют такие маленькие магазинчики.

Василиса налила в стаканчик воды, протянула мне. Я взяла и отхлебнула на самом деле живительной влаги.

— Ой, господи, это чего же он такое сделал?

— Изменил, — с трудом проговорила я как будто не своим голосом.

— Вот гад. Во мужики пошли, уже таким красавицам изменять начали. Во народ. Что за люди? Какого хрена им надо? Так, а ты что?

— Буду на развод подавать, — слабо пожимаю плечом.

— Так это правда, муж, что ли?

— Угу, — допиваю воду и протягиваю ей стакан, чтобы налила ещё.

— Ой, мамочки, — звякнул колокольчик над дверью, — ты сиди, я сейчас, клиента отпущу, — она вышла из подсобки.

Откинувшись на спинку стула и глядя на полки с товарами, я вдруг ощутила себя немного лучше. Как будто всё, что можно было выплакать и обдумать, я выплакала и обдумала в машине.

И слова Васи меня немного взбодрили. Я выпрямилась, встала, как только услышала, что колокольчик на двери звякнул, клиент ушёл.

— Ты это, обязательно должна что-то сделать, чтобы ему отомстить, — слышу голос Василисы.

— Думаешь? — разглядываю пачки с крекером.

— Уверена!

— А что я могу, я всё время работаю, — отвечаю.

Она показалась в проёме двери.

— А это неважно, главное, чтобы он увидел и понял, какую драгоценность потерял.

— Ты имеешь в виду — тоже изменить? — жалостливо смотрю на неё.

— Необязательно прямо натурально, но он должен увидеть, что у тебя тоже есть свои интересы, ну и мужика можно рядом поставить, пусть думает…

— Нет, я так не смогу, — отмахнулась и снова села на стул, Вася взяла ящик, поставила его вертикально и тоже уселась.

— Ой, это я девкам расскажу, что тебя встретила, они умрут от любопытства.

— Каким девкам? — не поняла я.

— Здрасти, а ты уже не помнишь своих подруг школьных Лузову и Бойку?

— А вы что общаетесь?

— Здрасти, конечно! Это ты — королевишна, а мы так — народ. Живём рядышком, дружим уже сколько лет. Помогаем друг другу. А как же?

Я виновато потупилась. Она права, я когда замуж вышла, всех друзей забыла и растеряла.

— Да, ты права. У меня, когда семья появилась, я будто в другую жизнь попала.

— Зазналась. А мы с девками ничего, дружим. И Лёшка с нами…

— Какой Лёшка? — испуганно выпучила я глаза.

— Тот самый, который за тобой все старшие классы бегал — Гаврилов Лёшка, какой же ещё, — усмехается.

— Гав-рилов, — я чуть не подавилась. — Он же вроде бы женился?

— Уже развёлся. Когда нелюбовь, тогда никак. Столько лет прошло, половина наших уже поразводились.

— А я не хочу разводиться, я люблю своего мужа, — мои губы снова задрожали.

— Ну а я, откуда знаю. Все когда-то разводятся. Смирись, мать.

— А я не хочу. Но… разводиться всё равно пойду.