Больно было смотреть, как она ластилась к матери, как сияла и тянулась к ней, а та отделывалась дежурными словами, улыбками, жестами. И так просилась с мамой, что он не устоял. Жестоко, да, но так даже лучше. Он уверен — Стелла не продержится долго, а Лизок за месяц с Катей привыкла к вниманию и любви. Катюша никогда не отмахивается, не говорит, что ей некогда или «потом», поэтому мальки к ней и прикипели. И до среды ждать не придётся, мать оттолкнёт своим отношением дочку раньше, он в этом уверен!"

"Разобрав полученные от безопасников материалы, Воротаев откинулся на спинку стула, устало потёр глаза.

Оставался самый сложный для него разговор — с Катей.

Чёрт знает, как это случилось, что эта женщина проникла ему под кожу, поселилась в голове и не отпускает. Красивая, это верно, но он видел красивее и уж точно — намного ухоженнее. Почему же его так к ней тянет, неужели из-за её отношения к детям? Да ну, причём тут это?

Память подбросила воспоминания о нежной коже, дурманящем аромате и чувственном, отзывчивом теле Кати. Он жалел лишь об одном — что не настоял на близости раньше. Столько времени потеряли! Надо пойти и успокоить женщину, а то пока он с делами разбирается, она себе напридумывает, сама поверит, сама себя накрутит, и будет ему отставка по всем фронтам вместо восхитительных часов вместе.

 Идеальная няня, идеальная любовница — где он ещё найдёт такую?

Мужчина поднялся, повёл плечами, разгоняя кровь, и легко поднялся на второй этаж. Не постучав, распахнул дверь в комнату няни и увидел, как вздрогнула Катя.

Чёрт, надо было постучать, что ж он, как тот слон в посудной лавке? Да, переспали, да, им было пипец как хорошо, но это не значит, что ему можно без предупреждения вторгаться в личное пространство женщины.

Коротко расспросил про сына.

Катя напряжена, отвечает, но отводит глаза. Плохо…

— Катя, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Предлагаю спуститься в сад.

И резкий взмах ресниц — испугалась? Чёрт, ну почему он с ней ведёт себя настолько неуклюже? Куда подевался его опыт общения с противоположным полом, почему при ней он чувствует себя уязвимым и растерянным, почему так боится огорчить или расстроить? И сердце сжимается, когда она смотрит на него так… открыто и доверчиво.

Воротаев, а ты, часом, не влюбился? Уж больно нынешнее состояние напоминает те ощущения, что он испытывал в двадцать два, когда по уши втюрился в Оксану. Жил ею, дышал ею, все мысли были только о ней! Чёрт побери, ну что за подстава?! Хотел с удобствами перекантоваться лет десять — дети под присмотром, и он сам тоже, да умудрился вляпаться по самые помидоры.

Господи, хорошо-то как!

И, широко улыбнувшись, он протянул руку Кате.

— Идём, я накормлю тебя и сам поем.