— Располагайся. Прости за то, что втянул, я не ожидал, что всё настолько запущено. Раньше мои родные не позволяли себе так грубо и бесцеремонно лезть в мою жизнь и диктовать свои условия."

"— Ничего, — женщина заставила себя улыбнуться. — Они тебя очень любят, вот и переживают! Я не обижаюсь на твою маму, она ведь права — мы не можем подавать плохой пример твоим племянницам! Думаю, мне лучше вернуться в ту комнату.

— Я против, там нет никаких удобств! — возразил мужчина и, заметив, как Стелла нахмурилась, добавил: — Но если ты настаиваешь, то рядом отличная гостевая спальня, ума не приложу, почему мама сразу её тебе не предложила!

«Чтобы я под ногами не путалась и не мешала Дашеньке охмурять тебя», — мысленно ответила Стелла, но вслух произнесла совсем другое.

- Наверное, она подумала, что мне будет неловко здесь, ведь вы все — родные, а я — чужой человек и никого, кроме тебя не знаю. Я сразу говорила, что идея привезти меня на семейный праздник — не самая лучшая! А теперь тебе придётся лгать своей семье! Чувствую себя ужасно! А ещё мне так жалко Дашу, видно, что она очень-очень тебя любит!

Доминин скрипнул зубами.

— Стелл, скажи мне — я похож на недееспособного?

— Нет, что ты! Ты очень умный и совершенно самостоятельный, адекватный, самодостаточный мужчина. Такой… настоящий! — женщина, как бы в волнении, приложила руку к груди и несколько раз взмахнула ресницами. Она знала, что это придавало ей особенно беззащитный вид, мужчины велись на раз-два. Виктор не подвёл, в очередной раз подтвердив, что умная женщина всегда найдёт, на какие точки нажать, чтобы самец ел у неё из рук.

— А моя мать и сёстры ведут себя так, будто мне по-прежнему пять лет, и если не напомнить, я не зашнурую ботинки и надену рубашку навыворот!

— Ты преувеличиваешь, они просто очень о тебе беспокоятся.

Я понимаю твою Дарью, которая ревнует и поэтому не может сдержать свои эмоции. Я бы тоже боролась за своего мужчину! — и, потупив глаза, короткий вздох в сторону.

— Стелла, Дарья никогда не была моей женщиной, я ни разу добровольно не обнимал её и уж тем более, не целовал. Что они там себе с моими родственницами надумали — это их трудности. А ты… ты мне нравишься. Очень! Я буду счастлив, если ты дашь мне шанс…

— Вик, я… ты мне тоже очень нравишься, но я не хочу вставать между тобой и семьёй.

Это неправильно! Маму и сестёр невозможно заменить…

— Зачем их менять? — Виктор встал и обнял Стелу, наклонившись к её уху. — Пусть живут себе, поверь, я делаю всё, чтобы они не бедствовали и жили, не задумываясь о деньгах. И если я хочу и для себя счастья, то никто мне не сможет помешать, кроме твоего отказа. Ты… ты разрешишь за собой ухаживать?

— Ви-ик… Я же ещё замужем! — Стелла лихорадочно соображала, как извлечь из ситуации большую пользу.