Я молода, у меня вся жизнь впереди, а ты хочешь, чтобы я себя похоронила? Потом, дети — твоя инициатива, вот теперь сам их и расти. Можешь оставить себе, сдать в детдом, купить им новую маму — вариантов много, выбирай! А я умываю руки.

Александр сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться. Ему настоятельно требовалось выплеснуть возмущение и что-нибудь разрушить — в щепки, вдребезги, в осколки! Но ничего подходящего под руку не попадалось — всё, что оказалось в близком доступе или жалко, или его потом привлекут по статье 112 УК РФ, за телесные повреждения средней тяжести. Адвокаты, конечно, вытащат, но портить репутацию из-за желания стереть с красивого лица Стеллы злорадную усмешку, не стоит.

Между тем супруга высказалась и, напоследок облив Воротаева презрительным взглядом, хлопнула дверью кабинета. Мужчина с трудом разжал кулаки, отрешённо отметив красные полоски на ладонях — достала, да. Настолько сильно стиснул пальцы, что умудрился травмироваться достаточно короткими ногтями.

Несколько секунд просто стоял, опустошённый, будто его выжали, а потом ещё катком проехались. Потом решительно открыл стол и извлёк из нижнего ящика бутылку Hennessy Paradis. Поискав подходящую ёмкость, плеснул напиток в высокий стакан — на два пальца. Ему сейчас не до смакования и соблюдения традиций, коньяк идёт, как лекарство, поэтому, пофиг, из какой посуды пить, лишь бы помог.

Первая порция ухнула в желудок комком, но уже спустя пару минут по организму пошло расслабляющее тепло, и Александр решил закрепить результат. Добавку он уже не стал глотать, будто изнывает от жажды, а медленно прихлёбывал, размышляя над несуразностью ситуации и абсурдностью претензий супруги.

Через минуту мелькнула мысль — может быть, пусть катится, а дети останутся здесь? Наймёт ещё одну няню или двух — чтобы и по ночам за мальками был присмотр."

"Подумал и тут же эту идею отбросил — малы ещё. Тёмка вон без мамы спать не ложится, и всё время старается быть с ней рядом. Сколько раз замечал — Стеллка бродит от спальни к гостиной или от гардеробной к ванной, а мелкий от няни убежит и за матерью таскается, как привязанный. Лиза, та больше к отцу тянется, но у него на неё времени совсем нет. Бесконечные «почему?», «эточё?», «чтокупил?» — невозможно ни отдохнуть, ни сосредоточиться. Потом, дети вечно всюду лезут, хватают всё без спросу. Один раз зазевались — Лизка на договоре с финской компанией маркером уродцев нарисовала. Человечков ей приспичило изобразить, твою… Как вспомнит — до сих пор в жар бросает. Хорошо, тогда обошлось, а мог контракт и сорваться! И всё из-за ребёнка. Мало ей бумаги, карандашей да фломастеров в детской, забралась в кабинет. Конечно, он тоже виноват, надо или убирать всё ценное в ящики, или дверь запирать, а тут расслабился.