Радисты ее любили за малый вес и надежность, а также за дальность связи – до четырехсот километров. Весила она два килограмма, правда, батареи – в отдельной холщовой сумке – еще шесть килограммов. Но это не тридцать, как у других радиостанций, поскольку при заброске групп в немецкий тыл среди партизан или диверсантов каждый килограмм веса играл роль.

Одно было плохо – батареи. При весе в шесть килограммов они обеспечивали бесперебойную работу рации всего двенадцать часов. Подзарядить их было невозможно – это не аккумуляторы. Да и от чего их в лесу подзаряжать-то? Поэтому сеансы связи старались делать короткими. А еще старались как можно короче делать сеансы связи по другой причине – чтобы не запеленговали. У немцев служба радиоперехвата, пеленгации была поставлена на высоком уровне.

Отрабатывали с преподавателями бытовые сцены – как общаться с населением, с полицией. Понятно: если встретил в лесу полицейского – убей его. А если сам в немецкой форме, да еще в селе? Полицейские из русских предателей были для немцев людьми второго сорта, и обращаться с ними надо было соответствующим образом.

Курсантам показывали деньги – рейхсмарки и оккупационные, рассказывали об их покупательной способности.

Как понял Игорь, их готовили к заброске в глубокий тыл врага. Задача такой разведки не сиюминутная, схватил «языка» – и к своим, а вербовка и работа с агентурой из своих патриотов, наблюдение за передвижением войск, захват и допрос на месте офицеров, и желательно – с документами.

Работали они и со взрывчатыми веществами, учились ставить и снимать мины – наши и немецкие. Пару раз стреляли из немецкого оружия, хотя руководитель стрельб оговорился:

– Если у разведчика дело до стрельбы дошло, считайте задание проваленным. У немцев охранные дивизии, полиция, ГФП. Сядут на хвост, оцепят район, устроят облаву и оцепление – лучше до этого не доводить. Втихую, потом, уж если придется. И труп обязательно спрятать. Нет человека, может – дезертировал или к девке ушел. А коли труп найден – все понятно, убийц искать надо."

"Обучали разведчиков и автоделу. Большинство из них не умели управлять машиной или мотоциклом. Гонщиком за такое короткое время никто не стал, но уверенно управлять техникой научились. Это в современное время мальчишек отцы еще со школьных лет за руль сажают, а как учить в довоенное время, когда во многих семьях велосипедов не было, а мотоцикл был роскошью? К тому же с началом войны всю авто- и мототехнику, трактора мобилизовали в армию. В тылу же немногие оставшиеся автомобили из-за нехватки бензина ездили на газогенераторах, установленных за кабиной и топившихся деревянными чурками.

Игорь, имевший и опыт вождения, и права, был в числе лучших. А вот на мотоцикл сел впервые.