Через небольшое отверстие от вынутого мешка приникал скудный свет.

– Я Гюнтер, из фольксштурма, – ответил Игорь, а сам движением рук в обе стороны дал морпехам сигнал – встаньте в стороны.

В этот момент в проеме показалась голова пожилого немца в форменном кепи.

– Покажись.

А что можно увидеть в маленький проем? Только голову.

Игорь поднялся и показал «Штурмгевер».

Почему-то вид немецкого оружия убедил немца. Он, наверное, подумал, что русские с берданками воюют или с «ППШ».

– Ладно, разбирай, пару-тройку мешков можно, – соизволил разрешить немец.

Игорь вытащил один, второй, а за ними – и третий мешок. Отверстие оказалось достаточным, чтобы пролезть.

Блатной достал из ножен на поясе финку и вопросительно посмотрел на Игоря. Ага, он ножом немца снять хочет, чтобы без стрельбы можно было обойтись…

Игорь согласно кивнул и сказал в дыру:

– У меня одна рука ранена, я ногами вперед полезу.

Савельев вместе с Игорем подсадили Блатного ногами вперед в дыру среди мешков и стали его толкать. Толик, зажав во рту клинок, помогал им руками. Вот он спрыгнул, раздался легкий шум и вскрик. Тут же его лицо показалось в дыре:

– Чего застыли? Лезьте!

В лаз среди мешков Игорь пролез первым, за ним Савельев.

Пожилой немец лежал на полу рядом с мешками, на груди – колотая ножевая рана. Форменное кепи валялось рядом, в остальном же он был одет в обычную гражданскую одежду. И карабин старый, наверное, ровесник деду. Сидел бы дома – жив бы остался…

Они пробежали по скудно освещенному подвалу к лестнице, прислушались. Движения и разговоров на первом этаже не было слышно, только глухо доносились пулеметные очереди.

Игорь поднялся по лестнице первым, за ним – морпехи.

– Парни, сзади прикрывайте!

Сам прижался левым плечом к стене – для устойчивости.

В торце коридора, у окна он вдруг увидел пулеметный расчет. Немцы назад не смотрели… Ой, зря! Смерть сзади, в тридцати шагах.

Игорь приложил к плечу «Штурмгевер» и дал очередь. Оба пулеметчика упали замертво.

– Братва, быстро по комнатам!

Морпехи пробежали комнаты. Ни в фасадных, ни в тыловых комнатах противника не было.

Когда они вновь собрались на лестничной площадке, Толик поинтересовался:

– Ты откуда немецкий знаешь?

– Евреи в родстве были, – соврал в ответ Игорь.

Евреи разговаривали на двух, мало похожих между собой языках – идише и иврите. Советские евреи – на идише, похожем на немецкий. А общение на иврите – это удел евреев на Ближнем Востоке.

Только они двинулись вверх по лестнице, как сверху бросили гранату – немецкую пехотную «колотушку». Прозвали ее так за длинную деревянную ручку, что для наших было хорошо – запал горел долго. Иные пехотинцы, если граната в окоп попадала, успевали ее схватить за эту ручку и швырнуть обратно.