О том, что мужчине в палате несказанно повезло. Он в рубашке родился, чудом не захлебнулся собственной кровью и не умер. А у меня волосы на руках встают дыбом и мурашки разбегаются по всему телу. Осторожно свободной рукой беру Кирилла за пальцы и тихонько сжимаю.

- П-па! -  произносит Степа, пристально смотря на лицо мужчины, - п-па!

Глава 8.

Кирилл."

"Приходить в себя было непросто. Я словно потерялся между реальностью и сном. Постоянно слышал голоса, которые, то приближались, то удалялись от меня. И я пытался за них зацепиться, пытался разобраться, кто говорит и о чем, но ничего не выходило. Мне даже иногда казалось, что занимаюсь бесполезным занятием, и теперешнее моё состояние будет постоянным.

А ведь так и не понял, привезли бандиты Таню или нет. Просто отключился так мгновенно, что сейчас просто не пойму, где я. Сначала удалось пошевелить пальцами правой руки и понять, что все не так уж и безнадежно. Если двигаюсь – значит живой, а если живой – выкарабкаюсь. Последнее что помню, как били по животу, но боли сейчас не чувствую, вообще ничего не чувствую – ни лица, ни тела.

- П-па, - слышу тихий детский голос, и дрожь на кончиках пальцев образовалась. С трудом приоткрыл глаза и попытался сосредоточиться на сидящей фигуре рядом со мной. Несколько раз сморгнул размытые разводы и рассмотрел Таню и Степана. Мои! Мои дорогие здесь, рядом со мной!

Степа совсем недавно стал произносить эти звуки, которые в первый раз просто подкосили меня. Я их ассоциировал с известным всем словом «папа». И пусть это лишь звуки, возможно чисто случайно получившиеся у ребенка, но для меня они были чем-то заоблачным. Мне всегда казалось, что он зовет именно меня, что называет папой. Вот как сейчас, позвал, и я пришел на голос. Пусть не ногами, а сердцем, но нашел эту дорожку, которая привела меня окончательно в чувства.

Потом посмотрел на Таню и забыл, что хотел сделать. Девушка заметно осунулась, пальцами одной руки держит мою ладонь, а другой вцепилась в малыша и смотрит в никуда. Страшный взгляд: убитый и потерянный. И он ведь на меня направлен, да только Танюша, словно не замечает, что я на неё смотрю. Глаза остекленевшие и пустые.

- П-па, - повторяет малыш и тянет ручки ко мне. А я рад бы тоже, да не могу пошевелиться совсем. Осторожно сжимаю пальчики девушки. Милая дернулась как от удара током, резко голову опустила, потом на меня свои огромные глаза подняла и расплакалась. Упала с сыном на колени у моей кровати, губами к пальцам прижимается и плачет.

- Таня, Та-а-ня, - зову её, да только она не слышит и не видит. Держится за меня, трясется. Прошу её сесть обратно, потому что не вижу лица. И она моментально подскакивает, стул ближе двигает.