Что же касается нашего со Станисом развода, то она приложит все усилия, чтобы он не состоялся. Мне кажется, это уже не надежда вернуть былое расположение подруги, а дело принципа – ей тяжело признавать, что когда-то она крупно просчиталась, сделав ставку на меня.

– Я всегда знала, что она любит только себя.

Оставляю мамину реплику без ответа. Складываю посуду в мойку, которую она тут же ополаскивает, и быстро навожу порядок на кухне.

Как бы не было иногда сложно с моей мамой, я благодарна ей за то, что иногда она приезжает, чтобы помочь мне.

Быть мамой близнецов невероятно сложно.

Быть мамой близнецов в те дни, когда не приходит Марина, еще сложнее. Моя жизнь похожа на бег по кругу, в центре которого мои дети и их потребности. Времени на себя, жалость и сожаления не остается, но кто бы мог подумать, как сильно меня это радует. Мне некогда думать о проблемах, и потрясения, которые я испытываю всякий раз, когда приходит Лешка, проходят, как только передо мной встает новая задача.

– Я смогу прийти в субботу, – говорит мама, собираясь домой, – Надо?

– Да, приходи.

– Если будет тепло, погуляю с мальчишками в сквере.

– Ага…

Она уходит, а я ныряю с головой в домашние хлопоты. Однако мысль, которую мама вложила в мою голову, кружит там назойливой мухой. Что, если мне и правда самой позвонить Мари? Не думаю, что она станет избегать разговора со мной так же, как это делает ее сын.

Возможно, она в курсе планов Станиса относительно нас и сможет объяснить, чего мне ждать от него.

Вечером, дождавшись, когда Ромка и Арсений уснут, я завариваю для себя чай с мятой и, обняв горячую кружку рукой, набираю свекрови. Длинные гудки наматывают мои нервы на кулак, и мне приходится приложить немало усилий для того, чтобы не скинуть вызов не отбросить телефон подальше.

Сжимающие его пальцы предательски дрожат.

– Варя? – вдруг раздается в трубке ее ровный голос.

– Эмм… здравствуйте, Мари.

– Здравствуй, – произносит так, что вдоль моего позвоночника стекает тонкая струйка холода.

Речь, которую я готовила добрую половину дня, мгновенно забывается. В голове, в том месте, где она была прописана, чистый лист бумаги.

– Что-то случилось? – интересуется спустя недолгую паузу.

– Н-нет… Я хотела поговорить.

То есть, хотела извиниться…

– Извиниться? – уточняет с сарказмом, – За то, что изменяла моему сыну и вышла замуж за него, будучи беременной от другого? Извинения излишни, Варя.

– Мне очень жаль…

– Сожаления тоже, – тут же добавляет Мари, – В них нет никакого смысла, и наша семья в них не нуждается.

Ошпаривший мою кожу стыд прожигает насквозь. Я давно привыкла к пренебрежению к моим родителям и налету снисхождения в ее взглядах и улыбках, но столь неприкрытой брезгливости от нее не получала никогда.