Неприглядную и неприкрытую.

– Выбирай выражения. Я женюсь на Фаине, так что никто и слова не скажет плохого больше про нее. И в первую очередь это тебя касается, Дина.

Я неверяще смотрю на мужа, который еще утром целовал меня в губы при пробуждении, обещал свозить нас с дочкой на море, а сейчас стоит напротив и всем видом демонстрирует мне, что я отныне для него чужая. Словно это я предала его, а не он меня. Вероломно и безжалостно. Будто я не та, кто поддерживал его все двадцать лет нашей совместной жизни. Не та, что воспитывала наших детей в уважении к нему.

– Ответь мне на вопрос, Антон, – произношу я, чувствуя, что во рту пересохло. – Как давно об этом знает твоя мать? С самого начала? Или это она помогала тебе выбирать браслет? А я-то, наивная, считала, что это ты мне купил.

Я вдруг вспоминаю ее фразу про браслет.

“Он подарит его любимой женщине в день рождения дочери”.

– Вот только не драматизируй, Дин, ты всегда знала, что я люблю ее еще со школы.

Это удар в самое сердце.

То, что терроризировало меня всю жизнь.

То, что заставляло меня плакать по ночам в подушку, если я замечала хоть малейшее внимание Антона к Фаине.

Они встречались еще до того, как он встретил меня, но от свекрови я знала, что у них была большая любовь. Первая. Которая навсегда остается в сердце мужчины. Вот только Антон ведь выбрал меня своей женой и матерью своих детей.

Так мне казалось.

До сегодняшнего дня.

– Ты говорил, что давно разлюбил ее, когда делал мне предложение, – глухо шепчу я, а сама с удивлением трогаю влагу на своих щеках. Даже не замечаю, как начинаю плакать.

Мне хочется, чтобы Антон не то что извинился, а хотя бы объяснил мне, почему так случилось.

Правду говорят, порой женщины причиняют боль сами себе.

Чувствами.

Желанием узнать правду, от которой не станет легче.

Справедливостью, которая не принесет радости.

Вот и сейчас я смотрю на мужа и жду того, что он хоть как-то оправдается. Но он произносит всего лишь одно слово, будто отделывается от меня, не желая тратить своего драгоценного времени, которое я краду у его любимой.

– Ошибся.

Двадцать лет брака. Трое детей.

Ошибся.

Не успеваю я переварить его безразличие, как он продолжает добивать меня.

– Насчет дома и алиментов можешь не волноваться. Старшие дети уже взрослые, учебу я им оплачу, а дальше они сами, а вот Свету буду содержать до восемнадцати лет. Достаточно и того, что ты всех детей страшно разбаловала, пусть приучаются к самостоятельности.

Я едва не стону, осознавая, какой это будет удар для Светочки. Если старшие уже достаточно взрослые, чтобы принять правду, то как я объясню семилетней дочери, почему ее день рождения испорчен, а папа уходит из семьи? И не просто к незнакомой тетке, а к матери ее сестры, которая будет называть ее отца папой.