Конечно, я лукавлю и обманываю себя. Тело у Фаины, несмотря на возраст, спортивное и подтянутое. Недаром она тратит столько времени на бассейны и тренажерные залы.

– Не так? Не так, Антон? Повтори, что ты сказал, мерзкий ублюдок! – вдруг раздается глухой рассерженный голос Иннокентия.

Я в семье была поздним ребенком для родителей и родилась, когда старшему брату исполнилось пятнадцать лет. Так что он с самого моего рождения привык меня оберегать и защищать, заменив мне практически отца, когда тот умер в мои десять лет.

Вот и сейчас, придя в себя, он выдвигается вперед и бычится, глядя на моего мужа, как на отребье и отброса, которых сажал в тюрьму, будучи прокурором.

– Не лезь не в свое дело, Кеша, это только между мной и Диной, – недовольно произносит Антон и хмурится, замечая, наконец, что свидетелей слишком много. И никто из них не проявляет чудеса такта. Наоборот, они стараются не отсвечивать, чтобы не пропустить грандиозный скандал.

– Ошибаешься, ублюдок. Именно я вел ее к алтарю, когда выдавал за тебя замуж. Ты божился, что никогда ее не обидишь, но я всегда знал, что ты скользкий тип. Помнишь, что я тебе сказал в тот день, когда ты пришел просить ее руки? Что я сломаю тебе ноги, если ты станешь причиной ее слез. И для тебя я не Кеша, а Иннокентий.

– Кеш, не надо, – шепчет испуганная Маша и пытается удержать мужа на месте, но это бесполезно.

Несмотря на то, что ему уже пятьдесят пять, он настроен серьезно и не собирается спускать Антону то, что он меня оскорбил.

Я же стою на месте, как вкопанная, и вслушиваюсь в музыку и детские крики во дворе. И молюсь, чтобы никто из детей не пришел сейчас сюда.

В этот момент Кеша кидается на Антона и следом раздается звук удара его кулака о челюсти мужа. Последний не сопротивляется, но пропускает лишь первый удар."

"– Достаточно, Иннокентий. Выпустил пар? А теперь отойди, мне нужно поговорить с женой.

Я прикрываю глаза. Зря он это сказал. Кеша, сколько я его помню, всегда был вспыльчивым. Достаточно поднести спичку, и из его гнева разгорается неиссякаемый пожар.

Он снова замахивается, но Антон отвечает, и между ними завязывается драка с мордобоем и рычанием. Они толкают и тягают друг друга по всему залу, отчего женщины начинают визжать, а мужики пытаются их разнять, но все их попытки тщетны.

– Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! – кричит в панике Евгения Петровна, моя свекровь, и подбегает ко мне. – Что ты стоишь и молчишь, Дина? Твой брат сейчас убьет моего сына!

– А что я сделаю? – флегматично спрашиваю я вслух, но ее ответ меня мало интересует.

Чувство, словно из меня вынули ядро жизни. Даже мой голос звучит мертвым и безжизненным.