Кеша, идем, я приложу к твоему глазу что-нибудь холодное из морозилки, – сразу понимает, в чем дело, Маша и кивает мужу, а затем подзывает и Тима, который продолжает упрямо сидеть в кресле.

– Помоги тете Маше, сынок, нам с бабушкой нужно поговорить наедине.

Моей просьбы он ослушаться не может, хоть ему это и претит. Он единственный из внуков, кто так и не смог найти общий язык со свекровью, так что уходя, кидает на меня взгляд с просьбой позвать его, если возникнут проблемы.

Я слабо улыбаюсь, чувствуя его поддержку, а затем перевожу взгляд на Евгению Петровну.

Она чинно садится на диван и кивает мне, чтобы я села напротив.

Что ж. Это означает одно.

Разговор нам предстоит долгий.

Глава 6

Евгения Петровна Лазарева – женщина строгая и не особо улыбчивая, со своим мужем познакомилась, будучи у него в подчинении. Она – молоденькая штукатур-маляр, он – прораб старше ее на пятнадцать лет. Неслыханный и скандальный союз, не одобряемый ни его, ни ее семьей.

На тот момент Зигмунд Штольц был давно женат, отец троих детей, и их союз был большим скандалом, но всё в итоге закончилось тем, что свекор ушел от первой жены, остаток дней провел с Евгенией и умер десять лет назад.

В семье никогда не обсуждалось, но все знали, что у отца Антона было трое старших детей, но ни Антон, ни я никогда с ними не общались.

Так что сейчас, сидя напротив свекрови, я не знаю, чего от нее ожидать.

– О чем вы говорили с Антоном в кабинете, Дина? Что он от тебя хотел?

Евгения Петровна поджимает губы и скрещивает ноги, выпрямляя их. В последнее время ее беспокоит артрит, но она не издает ни одного мучительного стона, еще раз доказывая, что ее выдержке может позавидовать даже взрослый мужчина.

– Антон хочет развод и компанию, а мне оставляет дом и алименты. Детям оплатит учебу, а Свету согласился обеспечивать только до ее восемнадцати лет. Видимо, университет в его планы не входит. Предполагается, видимо, что она сразу же пойдет работать, чтобы у него оставались деньги на свою новую дочурку.

Язвительность так и льется из каждой моей фразы, а у меня нет желания скрывать что-то нелицеприятное от свекрови. Пусть знает о собственном сыне всё.

– Ясно. Не думала, что его подростковое увлечение так далеко зайдет, – качает головой Евгения Петровна и поджимает губы.

Я выпадаю в осадок и выпрямляюсь, глядя на свекровь во все глаза.

– Что ты на меня так смотришь, Дина? Будто видишь впервые.

– Я думала, вы будете на стороне Антона.

– Потому что он мой сын? – усмехается она и цокает неодобрительно. – Здесь нет никаких сторон, Дина. Мы все одна семья и не должны собачиться друг с другом. Не на глазах у посторонних, во всяком случае.