Вальяжный, уверенный в себе, в темном дорогом костюме. А следом и… Лейла. Я узнала ее мгновенно, и в ту же секунду воздуха в комнате будто не стало. Я остолбенела. Вахид не предупредил меня, что Хасан явится не один. Господи, как же неловко! Сердце забилось в висках, а рука, которой я придерживалась за стол, дрогнула, и я чуть не рухнула прямо ей под ноги... Вот это был бы позор! Чудо, что мне все же удалось устоять. Они прошли мимо, будто я была невидимкой. Будто я – не мать их будущего «свидетеля», не бывшая жена хозяина дома, а кто-то из обслуживающего персонала, которых в наших кругах принято не замечать.

Лейла даже не кивнула. Я не удостоилась ни взгляда, ни жеста. Прошла, шелестя шелковой юбкой и расточая удушающий аромат когда-то мной любимых духов. Такая уверенная, будто у себя дома! И только Ваха бросил на меня короткий, почти сочувственный взгляд… Но лучше бы он этого не делал! Мне от него сделалось только хуже. Да что уж? Совершенно невыносимо мне стало.

Я осталась стоять у двери как вкопанная, всё ещё держась за край стола – не из-за слабости, а скорее от шока. Меня не просто проигнорировали. Меня стерли.

Стерли подчистую, как если бы меня никогда не было. Будто я случайная прохожая в этом доме, в этой жизни, в истории этих людей.

Из столовой доносились вежливые голоса. Тон Хасана был деловито-учтивым. Он шутил, что давно не ел настоящей домашней лепёшки, Лейла смеялась в ответ, ровно так, как смеялась когда-то я. Ее тихий смех действовал на нервы. Как и её идеальная осанка, и браслеты, тихо позвякивающие при каждом движении рук. Господи, почему это так громко? Я вытянула шею, надеясь понять. Но увидела лишь Вахида. И пусть сидел он не то чтобы к ней впритык, было очевидно, что для них не впервой находиться рядом.

Адам спустился с верхнего этажа. Я услышала его шаги ещё на лестнице. Узнала бы их из тысячи. Мой мальчик. В нём сейчас было всё: тревога, неловкость, настороженность зверя, которого опять ведут в клетку. Он заглянул в кухню, заметил меня и замер.

– Мам… – прошептал он, как будто извинялся заранее за всё, что сейчас произойдёт.

– Иди, – выдохнула я, сглотнув вставший поперек глотки ком. – Всё будет хорошо.

Он отрицательно мотнул головой, но все же пошел к гостям. Как только за ним закрылась дверь, я поняла, что больше не могу.

Не могу просто стоять здесь, словно еще один предмет интерьера.

Я перехватила поудобнее ходунки и, не дожидаясь помощи, покинула кухню. Ноги не слушались, голова кружилась, но все же я как-то продвигалась вперед. Медленно, упрямо, шаг за шагом, как сразу после инсульта. Убеждая себя, что вот тогда была действительно жесть, а сейчас – так, ничего страшного. Подумаешь, я ведь знала, что Вахид обручился. Более того – я сама сделала все, чтобы он не стал разрывать помолвку.