Бессильной. Больной. Почти овощем.

– Мам, ну ты чего? Я на минутку. Ты такая молодец, мам…

Я молодец? Я не могла даже заговорить с ним! Не могла сказать, как люблю. Как скучала. Поделиться, как жила без него. И как умирала. Это… убивало. И пугало до тошноты.

Врач вернулся через несколько минут. Уже другой — молодой, внимательный, с планшетом в руках. Он уточнил какие-то показатели на мониторах, посветил фонариком в глаза, проверяя реакцию, кивнул Адаму и тихо проговорил:"

"– Амина Аслановна, доброе утро. Сейчас мы посмотрим, как вы себя чувствуете.

Постарайтесь сжать мою руку. Отлично… Теперь — другую. – Тут ничего не вышло, но он все равно сказал: – Так… хорошо. Теперь попробуем немного приподнять левую ногу… да, вот так. Замечательно. А теперь — медленно моргните, если меня понимаете.

Я моргнула.

– Прекрасно. Сознание ясное, контакт есть. Речь восстановится. Это вопрос времени. Сейчас первостепенное — покой, контроль давления и постепенное подключение реабилитации.

Он говорил уверенно, без спешки. Голос был ровным и ободряющим. Но самое главное — он смотрел на меня как на живого человека.

Не как на диагноз. Не как на проблему. А как на женщину, которая уже победила. И мне так хотелось ему поверить, Аллах! Хотелось быть сильной. Ведь реабилитация, о которой мне все толковали, требовала сил, так? Но их не было. Я чувствовала, как на меня наваливается чудовищная апатия. Ощущение тотального разочарования. В себе. Почему-то именно в себе, господи. Как будто я сама была виновата даже в своей болезни, из-за которой стала обузой для всех.

– Вы молодец. Выжили в практически безнадежной ситуации.

Да. Наверное. Выжила. И теперь нужно было решать, как жить эту жизнь дальше. Где проходить реабилитацию. На какие средства… Наверное, для этого есть какие-то специальные заведения? Надо узнать.

– Амина…

– Уэ аао.

Так в моем исполнении прозвучало «все хорошо».

– Мам, тут бабушка с дедом. И парни. Или ты лучше отдохнешь?

– Ани?

Адам растерянно нахмурился, не понимая вопроса. Я в отчаянии сжала кулаки.

– А! – улыбнулся. – Парни?! Да! Адиль с Алишером. Оба тут. Прилетели еще накануне.

Я отчаянно затрясла головой.

Желание увидеть сыновей, по которым я безумно соскучилась, оказалось сильнее стыда. Правда, я очень сильно переоценила свои силы. Мне хватило буквально пары минут в их обществе, чтобы начать отъезжать. Мать с отцом я и вовсе проигнорировала, не в силах простить им того, что они отвернулись от меня после развода.

– Так, что за проходной двор?! Ну-ка все на выход. Тут вам реанимация или дом свиданий?! – донеслось сквозь сон. И все… Все, тьма поглотила. Утащила на самое дно забытья.