Потому что Байсаров молчал! Будто даже не сомневался, что мне будет достаточно его слова. – Думаешь, я поверю?! После всего… Хоть одному твоему слову поверю?!

– Остановись, женщина, – сощурился Вахид, предостерегающе обхватив мое запястье. Не грубо, но достаточно жестко, чтобы дать понять, что я перешагнула границы.

– А то что?! Что, Вахид?! Ты меня накажешь? Так нет большей муки, чем неизвестность. Это же мой сын! Мой маленький мальчик… Которого я носила под сердцем, которому я отдала всю себя. Тогда как тебя вообще не было в наших жизнях! И сейчас, когда пришла беда, ты просто говоришь «верь мне»? Верь?! Ты.

Мне. Говоришь?! – я презрительно скривила губы. Аллах… Я задыхалась! Слова выплескивались вместе со слезами, обжигая губы. – Нет. Прости. Во мне больше нет веры. Ты не сдержал ни одного данного мне обещания. Твои слова – пустой звук. Они ничего не стоят."

"Меня рвало ненавистью. Болью… А он все смотрел и смотрел. И по мере того, как я говорила, его взгляд становился все тяжелее. Словно он пропускал мою боль сквозь себя, пряча что-то совершенно мне незнакомое за этим взглядом.

– Что ты сказала?

– То и сказала.

Ты слышал. А теперь я хочу услышать, что с моим сыном! И я с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь мне все, как есть.

Я стояла, раскаленная изнутри, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Клянусь, если бы он сейчас отвернулся, если бы промолчал хоть на секунду дольше – я бы закричала. Сломалась… Или нет! Напротив. Я бы бросилась на него с кулаками. Потому что от этой боли уже некуда было деваться.

– Это связано с бизнесом, Амина.

– Каким образом?

Вахид осмотрелся, взял меня под локоть и подтолкнул к кабинету.

– Прямым. Не так давно одни нехорошие люди пришли ко мне с предложением, которое я никак не мог принять.

Адама… – Вахид дернул головой и расстегнул еще несколько пуговиц на воротничке. – Взяли в заложники, чтобы заставить меня пойти на уступки.

Я побелела. Прикрыла глаза рукой.

– Ну? Теперь ты все знаешь. Стало легче? Или, может, у тебя ко мне еще какие-то вопросы? – хмыкнул Ваха, наливая себе в стакан коньяка. И хоть я понимала, что такая его реакция – лишь бравада, за которой он прячет свои истинные эмоции, меня она конкретно взбесила.

– Пожалуй, только один.

Как ты это допустил?

Глава 11

– Развод испортил тебя, – хмыкнул Вахид, смерив меня полным презрения взглядом. – Сделал вздорной.

– Да что ты? А по делу что-нибудь скажешь? Нет? Или обвинять меня гораздо легче, чем признать, что сам обделался?

Я оскалилась, сделав шаг вперед, сократив и без того крошечную дистанцию между нами. Байсаров как раз поднес бокал с коньяком ко рту, но замер, не успев сделать глоток. Его глаза хищно блеснули. Только мне на это было плевать. Если развод и испортил меня, я была этому рада.