Старики сказывали, что больше всех он над колоколом куражился, прыгал на него, ногами топтал, на стены храма плевал. Вот и поплатился быстрее чем другие.

Она замолчала скорбно, прихлебнула чаю, покачала головой, показывая, что, мол, действительно вкусно. Погодин щелкнул кнопкой чайника, чтобы потом подлить горячего, но ничего не говорил, чтобы не сбивать тетю Стешу с нужного настроя. Почему-то ему казалось, что то, что она говорит, действительно важно, хотя ни в какую мистику он, разумеется, не верил. Не может колокол сто лет мстить своим обидчикам, и все смерти, о которых говорит тетя Стеша, всего лишь совпадение, не более.

– Сыну его, Егору, тогда всего семь лет было, – продолжала свой рассказ соседка. – Казалось бы, ребенок ни в чем не виноват. Но через три года в лесу в медвежью нору провалился, в итоге без ноги остался, вообще мать думала, помрет, но он все-таки выжил, хоть и инвалидом стал. Когда война началась, говорят, бахвалился еще, что благодаря тому, что одноногий, на фронт не попадет. В Малодвинске тогда мало молодых мужиков осталось, всех война забрала, так он, Егор, женился даже, вот в сорок втором году Анастасия-то на свет и появилась.

Егор-то от радости как начал пить, так неделю не просыхал, да и допился до белой горячки, а в полупьяном бреду в себя из охотничьего ружья и выстрелил.

– А вы про это откуда знаете? – не удержался от вопроса Погодин. – Вас же тогда и на свете не было.

– Так Анастасия рассказывала. Это под старость уже. Твои-то, Ондрюшко, родители, как из Малодвинска уехали, так я лучшей моей подружки-то и лишилась, мамы твоей, значит. А к Анастасии по привычке бегала.

Потом Настасья сына и невестку схоронила, одна Викусю поднимала, много времени мы за разговорами проводили. Я, она да Николай Петрович, царствие ему небесное.

– А он к проклятию Варлаама тоже какое-то отношение имел?

– Нет, он просто Настю всю жизнь любил, с самой юности. Все жениться на ней мечтал, а она твердила, что проклята и жизнь ему портить не будет. Мол, не ждет ни ее, ни будущих потомков ничего хорошего из-за дедова греха и Варлаамова гнева. Он же почему стал историей Малодвинска заниматься? Да потому, что ему история Варлаама и связанного с ним проклятия покоя не давала.

Это он путь всех девяти святотатцев проследил и описал в книжке своей. Книжка у него была про Варлаама и все, что с ним связано. Он материалы-то собирать начал, чтобы Настю успокоить, потому что ужас как она за Вику боялась. А потом, как книжка-то получаться стала, так и притих, потому что по всему выходило, что никто от своей судьбы не уходил. Никто.

Погодин внезапно поймал себя на том, что слушает с живейшим интересом.