– Но где он взял проволоку, которой привязал Вику к мосткам? – спросил Васин. – Если на то, чтобы спланировать убийство, у него было немного времени, то вряд ли он бегал по городу в поисках проволоки. Да и зачем он это сделал, ему же было выгодно, чтобы Валевский узнал о смерти своей любимицы как можно быстрее, до того, как он обратится к нотариусу.

– Исчезновение девушки могло убить старика, который, разумеется, стал волноваться. Из-за этого волнения он и не вспомнил про необходимость довести до конца историю с завещанием, а вот если бы тело нашли сразу, то вполне мог бы и связать между собой убийство и пропажу завещания из рюкзака. А что касается проволоки, то у них перед интернатом между деревьями натянута стальная проволока, на которой висят украшения, сделанные руками постояльцев.

– Точно, – воскликнула Ксения, – я же видела, как девочки-волонтеры развешивали яркие шарики, сплетенные из ивы. Они крепили их к проволоке, как же я сразу не обратила внимания!

– Вы наверняка изымете в интернате моток стальной проволоки, – сказал Погодин. – Это и будет тем доказательством, которое я вам обещал.

– Пожалуй, я откланяюсь, – сказал Поташов и пошел к выходу. – Поеду задерживать Сыркина и проверять ваши… умозаключения.

– Удачи, – сказал Погодин и тоже встал. Сказал, обращаясь к Ксении: – Пойдем?

– Конечно, – ответила она и вложила ладонь в его руку.

– Постойте, – остановил их Соболев, – а Одигитрия как же?

– Александр Николаевич, вы просили меня вычислить убийцу Вики, я это сделал. – Погодин пожал плечами. – Если честно, я не уверен, что икону вообще можно найти спустя столько лет. Но я обещаю, что обязательно дойду до городского архива, чтобы проверить еще одно мое умозаключение, – он усмехнулся. – Засим пока позволю себе откланяться.

Держась за руки, они вышли из кабинета Васина, потом из здания гостиницы и медленно побрели к дому.

* * *Ксения не помнила, как они дошли до дома Андрея. Она так им гордилась, так жалела из-за всего, что ему пришлось пережить, – чисто по-бабьи, как умеют только любящие женщины. Ей хотелось его обнять, гладить по голове и вздыхать горестно, хотя она знала, что человек, идущий рядом с ней, никогда не допустит никаких по себе вздохов.

Несмотря на то что они не сказали друг другу ни слова, все их будущее, общее, разумеется, разворачивалось перед ней так ясно, словно она смотрела на него в каком-то волшебном кристалле. Впрочем, ни в какую магию не верила Ксения.

В полном молчании они поднялись на крыльцо его дома, оставшегося в наследство от бабушки Глафиры. Крыльцо было высоким – восемь ступенек.