Тот насупился, но кивнул.

– На этих условиях я принимаю ваше предложение, – теперь Андрей был совершенно безмятежен. – Я согласен разобраться в мотивах убийства Виктории, потому что на данный момент они совершенно выпадают из всего остального контекста. И я готов изучить обстоятельства пропажи осколка колокола и иконы, которую вы пытаетесь найти. Во-первых, мне нравится разгадывать загадки, а у меня, признаться, довольно давно не было такой возможности. А во-вторых, не знаю, в курсе ли вы, но мой прадед помогал вашему деду в попытках спасти Варлаама.

– Да вы что? – искренне удивился бизнесмен.

– В книге Валевского указано, что обращение на имя специальной комиссии было подписано Иваном Бекетовым, а также его сотрудниками Ией Малевецкой, Петром Поташовым и Сергеем Григорьевым. Я правнук последнего.

– Бывают же в жизни совпадения. – Соболев вдруг засмеялся странным скрипучим смехом, как будто железом по стеклу провели. – Но эту главу истории мы с Николаем Петровичем обсудили очень хорошо. Ни у кого из этой четверки не было физической возможности стащить святыни из храма. Все они были в отъезде в ту ночь, когда это произошло.

– Да, это я знаю. А еще мне известно, что у следователя, ведущего дело об убийстве Вики, фамилия Поташов. И это тоже чертовски странное совпадение.

– Да-а-а, – протянул Соболев. – Это действительно любопытно. В одной точке сошлись потомки троих из четверых действующих лиц той давней истории. Наверное, это что-то должно значить. Вот только я понятия не имею, что именно. Я не удивлюсь, если правнуки Малевецкой тоже крутятся где-то поблизости. Вот только как узнать?

– В архивах, – успокоил его Погодин. – Вы правы в том, что старик Валевский считал след музейной четверки полностью отработанным и больше в этом направлении не копал.

– Возьметесь? Я с архивами дружу не очень.

– Несомненно.

На том и расстались. Придя домой, Погодин в очередной раз признал, что его кулинарные планы потерпели полное фиаско. Пообедал он с Линн в ресторане, но так и не купил продукты хотя бы на ужин. В холодильнике сиротливо лежали три яйца, один помидор и кусок заветренной колбасы. Что ж, значит, вечером придется ограничиться яичницей.

Приняв столь простое решение, Андрей сел за письменный стол и углубился в чтение второго дневника Николая Валевского. У старого учителя имелось гораздо больше тайн, чем казалось на первый взгляд, и Погодин был полон решимости их раскрыть.

Вторая тетрадь в точности повторяла первую. Записи там были редкими и делались только тогда, когда в жизни школьного учителя происходило что-то важное, в основном касающееся Анастасии Угловской и ее внучки Вики. Валевский оставался верен себе.