– Мне нужно все внимательно прочитать, – сказал он ей. – Подписывать, не разобравшись, я не буду.

– Даже не сомневаюсь, – она усмехнулась, – ибо очень хорошо тебя знаю. Рон…

– Зови меня Андреем, пожалуйста. В этом городе меня всегда звали так, в том числе и ты.

– Да ради бога. Андрей, я не собираюсь сидеть в этой дыре больше двух, максимум трех, дней. Поэтому была бы тебе очень благодарна, если бы завтра ты мог мне сказать, какие правки хочешь внести. Я скину их юристу, и послезавтра, если все пойдет по плану, мы сможем все подписать, и я уеду. Если тебя это интересует, я уже купила билет.

Наверное, Погодину следовало расстроиться, что она уже спланировала отъезд, но в душе у него было спокойно. Пусто, но спокойно.

– На когда?

– На двадцатое сентября. До этого дня я должна уладить все формальности. Ты собираешься до этого времени вернуться в Москву?

Он снова пожал плечами:

– Понятия не имею, когда меня вызовут. А пока этого не произойдет, я собираюсь жить здесь.

– Прячешься от жизни, – с пониманием в голосе сказала Линн. – Странно, я всегда считала, что это не твой путь. Но ты сидишь в глуши, общаешься с серыми и скучными людьми, потому что ярких и интересных личностей тут быть априори не может, и отчаянно жалеешь себя.

Если хочешь знать, именно поэтому я от тебя и ухожу. Тот Рональд Тайлер, – он взглянул на нее, и Линн примирительно подняла обе руки, – хорошо, хорошо. Тот Андрей Погодин, которого я знала и за которого выходила замуж, никогда бы так не поступил.

– Люди меняются, – вяло сказал он, потому что не имел желания спорить.

Хотелось уже закончить этот тягостный обед, распрощаться со своей женой до завтра и наконец остаться одному.

Погодину нужно было позвонить Александру Соболеву, второму из трех хозяев города, которого Васин видел в компании Вики Угловской, и затем встретиться с ним. Впервые за год, который прошел с того момента, как его жизнь круто поменялась, у него имелось реальное дело, в котором можно, как говорила бабушка, «почесать мозги».

– Я вот совсем не изменилась, – сказала Линн, как ему вдруг показалось, довольно жалобно. Это было совсем на нее не похоже. – Я за четверть века отвыкла, что здесь всем есть до всех дело. К примеру, за соседним столиком сидит дама, которая самым возмутительным образом нас рассматривает.

В Америке это невозможно совершенно, а здесь само собой разумеющееся. И ведь выглядит вполне прилично. Что за нравы?

– Не уверен, что тебя это утешит, но у меня здесь тоже все время не проходит ощущение, словно на меня смотрят чужие глаза.

– Может, за тобой следят? – Линн внезапно встревожилась.

– Нет, кому я нужен? Просто ты права, это менталитет маленьких городков. Но это не самое страшное, Линн, поверь мне.