– Может, все-таки попробуешь? Что тебе сделается от одного глоточка?

Он вручил ей бокал. Эшли чуть пригубила.

– Рассказывай о мисс Совершенстве. Деннис устроился на диване рядом с Эшли.

– Поверишь, в жизни не встречал ничего подобного! Такая же секси, как ты, ив постели…

– Немедленно прекрати, или я ухожу!

– Зайка, нечего спускать на меня собак! Я думал сделать комплимент, а ты… Ладно, короче говоря, она втрескалась в меня по уши, но ее предки слышать ничего не хотят. Понимаешь, отец – важная шишка и запретил мне пудрить мозги его доченьке.

Эшли молча слушала.

– Видишь, в чем штука: если я надавлю, она выскочит за меня, но ее “шнурки” встанут на дыбы. Не видать нам тогда ни цента из папашиных “бабок”. Значит, когда-нибудь она наверняка свалит всю вину на меня. С другой стороны, как же нам быть? Понятно, в чем беда?

Эшли сделала еще глоток.

– Разумеется. Я…

И тут все застлало пеленой.

*** Эшли медленно приходила в себя, смутно сознавая, что случилось нечто ужасное. Голова была тяжелая как свинец. Ее чем-то опоили!

Потребовалось сверхчеловеческое усилие, чтобы открыть глаза. Ухитрившись наконец оглядеть комнату, Эшли оцепенела. Она лежала совершенно голая в неряшливом гостиничном номере.

Хватаясь руками за спинку кровати, она умудрилась встать. Голова кружилась, в висках стучало. Куда это ее занесло? И каким образом она оказалась в этой дыре?

Но тут Эшли увидела валявшееся на тумбочке меню гостиничного ресторана и, превозмогая боль, вгляделась в обложку. “Чикаго Луп-отель”?!

Эшли еще раз перечитала слова, аляповато намалеванные красной краской.

Чикаго? Что она делает в Чикаго? В пятницу она согласилась зайти к Деннису Тибблу. Почему же не помнит, как ушла оттуда и что делала потом? Какой сегодня день?

Вне себя от беспокойства она подняла трубку и набрала номер.

– Чем могу помочь, мисс?

– Какой…, какой сегодня день? – едва выговорила, почти не ворочая языком.

– Семнадцатое…

– Нет, я имею в виду, какой день недели?

– Понедельник, а в чем…

Эшли бросила трубку, словно обжегшись. Понедельник! Каким-то образом из жизни выпали два дня и две ночи.

Она рухнула на постель, стараясь припомнить, что случилось. Да…, она была в гостях у Тиббла, и тот уговорил ее выпить вина и дальше… Дальше – пустота."

"Должно быть, ублюдок подсыпал что-то в вино, какую-то пакость, от которой она лишилась памяти. Газеты постоянно кричали о подобных историях. Мерзкое снадобье называли “наркотиком насилия”. Не одна доверчивая дурочка пала жертвой подлецов, подобных Тиббсу. И среди них – она, Эшли Паттерсон. Все эти разговоры насчет советов и страстной любви оказались не слишком хитрой западней.

Она совершенно не помнила, как летела в Чикаго вместе с Тиббсом и кто снимал этот убогий номер.