«В какую минуту все пошло наперекосяк? В жизни все должно иметь счастливый конец, но я действовал как последний идиот и угробил Эшли. Теперь меня лишат права заниматься адвокатурой, и поделом. Малыш вот-вот появится на свет, а его отец – безработный. И бездомный. Нас выгонят из пентхауса за неуплату, и что тогда будет с Сандрой и Джеффри?!»

Наступила ночь, но Дэвид ничего не замечал. Он сидел один в гостиничном номере, окруженный мраком и тишиной, и бесцельно смотрел в темноту. Так паршиво ему еще никогда не приходилось. Эта стерва Уильямс! Он ведь просил разрешения загипнотизировать Эшли!

Если бы только она позволила Сейлему провести сеанс, присяжные получили бы необходимые доказательства. И, возможно, изменили бы мнение. Но сейчас…

Слишком поздно. Все кончено."

"Но тихий настойчивый голос не давал погрузиться в забытье.

– Кто сказал, что все кончено? Еще не вечер!

– Но что я могу сделать?

– Твоя клиентка невиновна. Ты не имеешь права бросить ее!

– Оставь меня в покое. Убирайся.

И снова резкий голос Тессы Уильямс: “Не позволю разыгрывать дешевый фарс…, пока я председатель… И никакого гипноза в этом зале…

Никакого гипноза…, никакого…""

В пять утра Дэвид схватил трубку и набрал сначала один номер, потом другой. После коротких взволнованных переговоров он наспех оделся и выглянул в окно. Первые лучи солнца окрасили горизонт в розоватый цвет.

""Это добрый знак, – подумал Дэвид. – Мы обязательно победим”.

*** Немного позже он уже входил в антикварную лавку.

– Чем могу помочь, сэр? – осведомился продавец и, узнав Дэвида, поздоровался:

– Приветствую вас, мистер Сингер.

– Мне нужна китайская складная ширма. У вас есть что-то в этом роде?

– Разумеется, сэр. Правда, их нельзя считать антиквариатом. Почти все современные, но…

– Позвольте посмотреть.

Продавец отвел Дэвида в угол, где были составлены ширмы, и вытащил одну.

– Эта не слишком…

– Все в порядке, – заверил Дэвид, – Я ее беру.

– Как изволите, сэр. Куда прислать?

– Я возьму ширму с собой.

*** Уложив ширму в багажник, Дэвид заехал в скобяной магазин, где приобрел “викторинокс” – швейцарский армейский нож, и четверть часа спустя уже входил в здание суда.

– Я адвокат Эшли Паттерсон, – сообщил он охраннику, – и должен с ней побеседовать до начала заседания. Мне разрешено воспользоваться кабинетом судьи Голдберга. Самого судьи сегодня не будет.

– Да, сэр, знаю, – кивнул охранник. – Все готово. Сейчас прикажу привести осужденную. Доктор Сейлем вместе с другим джентльменом уже ждут.

– Благодарю.