Физрук за несколько секунд преодолевает разделяющее нас расстояние и на этот раз по обе стороны от меня выставляет руки, упираясь ими в стену.

– Ни Маврина, никакие другие девчонки мне не нужны, – повторяет полушёпотом, хоть нас и некому подслушивать. – Я не знаю, что ты со мной сделала, да и знать не хочу, только одно меня интересует: ты. Ты одна, – проводит рукой по моей щеке и подцепляет пальцем подбородок, вынуждая приподнять голову.

Смотреть в его лицо, когда оно так близко, сродни пытке, но я стойко выдерживаю это испытание. И игнорирую щёлкнувшее в мозгу «три», даже не пытаясь увернуться, когда красивые чётко очерченные губы неизбежно приближаются к моим полуоткрытым.

Вспоминаю наш несостоявшийся поцелуй тогда в тренерской, но то, что происходит сейчас ни в какое сравнение не идёт с тем невинным касанием.

Словно сорвавшийся с цепи зверь, Степан буквально пожирает мои губы. Кажется, будто боится, что я сбегу, если он вдруг прекратит целовать меня.

А я, может быть, и сбежала бы, но сделать это на ватных ногах непросто. И с неработающим превратившимся в желеобразную субстанцию мозгом тоже далеко не уйдёшь.

Не знаю, какие такие инстинкты руководят мной, когда я нерешительно кладу одну руку на плечо парня, пальчиками впиваясь в лямку его майки.

Глухой рык вырывается из мужской груди от моего невинного прикосновения, Степан даёт волю своим рукам, крепко прижимая меня к себе."

"И единственное, что меня тревожит сейчас, так это мысль о том, что нас может кто-нибудь увидеть. Но и она тонет в море новых незнакомых ощущений, которые захватывают моё тело от действий Ильина.

Глава 22

Глава 22

«Мне нужна ты одна» – звучат в голове слова Степана. Настойчиво, нетерпеливо, требовательно. Словно поставленные на повтор, они крутятся и крутятся, образуя огромную воронку, в которую меня буквально утаскивает силой.

– Степан Саныч… – упираюсь ладонями в его грудь и, немного отстранившись, пытаюсь перевести дыхание. Я в полнейшем замешательстве от того, что творится, и потому мне даже в глаза физруку посмотреть сложно.

– Что, Вера Мышкина? – хмыкает парень и укоризненно качает головой, будто бы ему что-то не нравится.

– Вы… меня поцеловали, – говорю очевидное. Просто мозг ещё не вернулся в работоспособное состояние, и я сейчас любую околесицу ляпнуть могу.

– Я заметил, – отвечает Степан, которого моя растерянность явно забавит. – И выкать мне после этого теперь не стоит, ага?

– Угу… – отвечаю, не особо задумываясь.

В смысле, не выкать?

– Ааа… я пойду? – пытаюсь вывернуться из-под его захвата.

Взгляд бегает то туда, то сюда, ища для меня возможные пути отступления. Не знаю, о чём там думает Саныч, но я разговаривать о случившемся точно не планирую.