– Видите ли, Степан Александрович, я волосы не крашу, это мой натуральный цвет, – тараторю, как из пулемёта. Надеюсь таким образом переключить внимание физрука, но вместо этого только ещё больше концентрирую его на себе.

Саныч опускает одну руку, которой до этого упирался в стену, и касается пальцами кончиков моего хвоста. Задумчиво рассматривает длинные пряди, слегка поглаживая их, а я окончательно теряюсь от его поведения.

– Надо было смотреть, чем голову моете, – бросаю, чувствуя себя последней хамкой.

Да ведь она и есть. Сама же подсунула тоник учителю под нос, а теперь огрызаюсь.

– То есть, ты хочешь сказать, что не виновата ни в чём? – опускает тяжёлую ладонь на моё плечо и слегка сжимает.

Миллиард маленьких колючих мурашек россыпью укрывает тело, заставляя меня рвано выдохнуть от охватившего душу волнения.

Сталкиваюсь взглядом с потемневшими глазами физрука и очень чётко осознаю, что Степан смотрит на меня не так, как учитель должен смотреть на свою ученицу.

Он медленно моргает и фокусирует свой взгляд на моих губах, точно так же, как это делала я буквально час назад. От столь пристального внимания лёгкие сжимаются, как высушенная сморщенная губка, и дико хочется сделать глубокий вдох.

Открыть рот, жадно захватить порцию кислорода…

Но я держусь, потому что внутренний голос советует мне не делать опрометчивых действий. Чувствую, что если позволю себе эту маленькую слабость, то произойдёт что-то такое, после чего нельзя будет отмотать время назад и изменить прошлое.

– Я… виновата, – выдыхаю чуть слышно.

Уж лучше признаться в проступке, чем позволить Санычу сделать непоправимое.

Я никогда и ни с кем не целовалась, и не знаю, как это бывает. Как парни ведут себя перед тем, как заполучить поцелуй.

Но взгляд Степана мне не нравится, он слишком пристально смотрит на мои губы, слишком шумно дышит, слишком крепко сжимает руку на моём плече. И меня пугает его поведение, кажется, что ещё немного, и он переступит черту.

Но хуже всего во всём этом то, что я, кажется, не против, чтобы парень сделал то, что задумал. Спасибо бдительному голосу разума, который не даёт мне окончательно пасть под чарами этого бессовестного физрука.

Впрочем, надолго меня не хватает, и уже в следующую секунду я сама привстаю на носочки и тянусь навстречу соблазну. Мозг давно перестал выполнять свою функцию, окончательно превратившись в желе, зато тело сгорает от нетерпения. Жаждет получить новые, неизвестные, но такие долгожданные ощущения.

Прежде чем коснуться горячих губ, успеваю бросить мимолётный взгляд на Степана и понять: я не ошиблась. Он тоже этого хочет.

Миг… И моих губ касаются чужие: такие мягкие, такие манящие. Вот-вот они затянут меня в глубину порока, и я узнаю, каково это – наслаждаться поцелуем.