Как только дверь закрылась, я развернулась к Архипу и со всей злости ткнула его в грудь:

— Пошел вон, насильник!

Он аж удивился натурально:

— Что?!

— А то! — шипела я. — Кто тебе разрешал лазить ко мне в окно?! Кто разрешал меня… трогать?!

Архип, скрестив руки под мощной грудью, усмехается:

— Ты сама не сопротивлялась. Текла, подмахивала… Я тебя только чутка приласкал, а твои ножки сами приглашение выписывают пристроиться между ними — раздвигаются.

— Молчи! Это было не так!

— Да у меня все плечо в твоих укусах и засосах, — хмыкнул он. — Хочешь, покажу?

И показал.

Продемонстрировал багровый, наливающийся лиловым след на плече.

То ли укус, то ли засос.

— Знойная ты дама, Людмила.

— А-а-а-а! — завыла я и схватила первый попавшийся предмет.

Оказалось — тапок.

Я швырнула им в наглого соседа.

— Пошел вон! Не то снова Петровича позову и уже другое заявление писать будем.

— Да больно напугала, я весь дрожу.

Однако Архип отступил.

От тапка, брошенного в него, мужчина ловко уворачивается, но на пороге все же задержался:

— Ладно, Люда, кайф нам обломали. На сегодня — отбой. Но завтра вернусь.

— Не вздумай! Я тебя не пущу.

— Ага, — он подмигнул. — Только окно не забудь держать немного приоткрытым и трусы надень покрасивее. Мужчины, знаешь ли, глазами любят.

Вот подлец.

Еще трусы ему надевай покрасивее.

Чтобы. что?

Чтобы он их порвал, как первобытный человек?

Так-то у него манер вообще нет!

И, прежде чем я швырнула в него вторым тапком, Архим скрывается в темноте.

Вот… подлец!

Но, что самое гадкое, какой-то части меня захочется оставить для него окно немного приоткрытым.

Глава 10

Людмила

На следующий день возле дома Архипа — целая ярмарка тщеславия.

Иначе это шествие всех незамужних и одиноких женщин деревни назвать не получается.

Сплетня дяди Митяя сработала даже лучше, чем он рассчитывал. ТАкое ощущение, что к нам и из соседнего села одинокие женщины подтянулись.

То одна притащит Архипу сметану, то вторая — молоко парное, то третья — пирожки с капустой, третья совета просит, четвертая предлагает услуги — уборщицы и не только.

Шепотки, разговоры, высокий, звонкий или, напротив, приглушенный грудной женский смех.

Целое паломничество!

И все разукрашенные, разодетые, будто на смотрины собрались.

От шестнадцатилетней Дуняши до семидесятилетней Агафьи — все туда же, к местному герою.

Звезда сегодняшнего дня!

А этот… все подарки и знаки внимания принимает.

Улыбается, благодарит, даже подмигивает кому-то. А в мою сторону — ноль внимания.

Нарочно, что ли, держится так, что я его из своего двора вижу и слышу все, что происходит.

Но ни одного взгляда — в мою сторону.

Щиплю траву на заросших тропинках.

От злости сорняки летят во все стороны. Пот ползет по лицу и зависает на кончике носа.