Днем меня донимал пьяный дядька Степан с соседнего участка, орал про межевание. Показалось ему, что забор стоит неправильно, заходит чересчур далеко на его территорию.

А вечером… вечером я полез к соседке в окно.

Днем я навел про нее справки: кто такая, откуда…

Остался удовлетворен первичной информацией, перед глазами стояла ее пышная грудь, толстая коса, большие, распахнутые глаза и ротик, приоткрытый сладким пончиком от возмущения. В такой пончик я бы напихал от души.

Весь вечер маялся, потом махнул рукой… и полез.

Почему нет, когда хочется.

Когда она весь день перед глазами в окнах мельтешит, натирает их, словно нарочно — мокрая, вспотевшая, крупные соски просвечивают через тонкую майку, округлые бедра так и манят, чтобы в них впились пальцами.

Ну я, конечно, сделал вид, что не заметил, как она передо мной старалась показаться. Хотя заметил. Очень даже. Соски торчат через майку, бедра – гладкие, загорелые…

Ну и что, что я траву косил? Я ж не слепой.

И точно не железный: бабы у меня два месяца не было.

Последняя была, щука, все соки выпила, расстался и как чумной первое время ходил, от любой бабы шарахался: вдруг такая же ушлая окажется?!

А потом думаю: а чего ждать? Баба одна, дом пустой, ночь впереди — теплая и темная… Да и сама Людка, небось, по мне сохнет – видно же, как на меня косится. То краснеет, то бледнеет, напоказ с этими старыми занавесками в окнах крутится.

Так что я взял бутылку вина из погреба. В темноте не разобрал, какое. Но бутылка выглядела солидно.

Обошел огородами, перелез через ограду там, где она пониже, совсем покосилась.

Под окном постоял — прислушался.

Тишина.

Молчание — знак согласия.

Вломился через окно – а она стоит, глаза круглые, рот открыт. Ну типа «ах, какой наглец!».

Стоит так, как будто ждала, а лицо состряпала возмущенное.

Да ладно, Людка, мы же оба знаем, чего ты хочешь.

Мужика тебе надо!

— Кажется, раньше у нас знакомство не задалось, — бросаю ей.

Она что-то там зачирикала про «мы незнакомы» – ну да, конечно. Зато я знаю, что ей тридцать, мужика нет, а бабкин дом разваливается.

Не от хорошей жизни одинокие бабы едут в такую глушь.

Я — другое дело, мне нужно порядок наладить, решить проблемы с большим домом и фермерским хозяйством. Отец слег после инсульта, мать, понятное дело, не вытягивает. Доверилась брату своему — моему дядьке, так он чуть фирму по миру не пустил, непорядок…

И у меня, как раз, в жизни начались непонятки, все надоело, перемен хочется.

Значит, настало время вернуться к истокам.

Родная деревня — место особое, места здесь есть сильные, только знать их надо.

И вот, пожалуйста, хороший знак, что я правильно поступаю, вернувшись: в соседском доме, где жила ветхая бабушка, поселилась ее внучка.