– В третью стражу отплываем, будьте готовы. Кому чего не хватает, присылайте ко мне заранее, потом ждать никого не буду.

Молодой князь осунулся за эти сутки и казался старше лет на пять. В слишком тяжелое положение его внезапно поставила судьба: для всех неожиданно русы оказались врагами хазар, самой могучей державы в этой части света. Он не видел никакой вины за собой и своими людьми, русы честно соблюдали обязательства. Не тронули на хазарской земле ни цыпленка, добровольно отдали условленную часть добычи. Кровь вскипала от возмущения при мысли, как подло нарушил этот договор хакан-бек.

Люди правы: он не мог уйти в кочевья, оставив в Итиле свою ближнюю дружину, а если дружина нарушила договор без его согласия, то что же он за царь тогда?

Но важнее было подумать о том, как отсюда выбираться. До своих земель еще много-много переходов по рекам и переволокам. Через Итиль, через Ванаквисль, который в этих краях звался Дон, потом через Упу на Оку, но и на Упе еще сидят вятичи – данники хазар. Весь долгий путь грозил превратиться в череду сражений, и если на каждом поле русы будут класть по две-три сотни трупов, на сколько их хватит? Еще несколько таких дней и ночей – и от войска ничего не останется, а его кровью взятую добычу растащат по норам подлые хазарские крысы.

Кое-кто намекал, не вернуться ли в море, но что там делать, в море? Оно все окружено сарацинскими землями. Только с Дона – куда еще месяц добираться – можно попасть в Меотийское море, а там, хоть рядом тоже земли каганов, можно, если повезет, выбраться в греческие воды Корсуньской страны. Да будет ли там легче? Грим ведь понятия не имел, удалось ли его отцу в Киеве заключить договор с греками – и какой.

В мире Хельги киевский сейчас с Леоном и братом его Александром или нет? Или у них война? Что, если и это нападение как-то связано с делами отца? С греками? Или Хельги за эти два года так рассорился с хазарами, что они вымещают злобу на его сыне? Хоть руны раскидывай, хоть ищи мудреца, умеющего с духами говорить. Ответов не было, а от вопросов и тревог пухла голова.

С самого утра занялись мертвецами. Ко вчерашним потерям северных дружин добавились древляне – их было около трех сотен человек, а в живых осталось неполных шесть десятков.

Нащупав в них слабое место, конница бека устремилась туда всей мощью и косила без жалости. Среди изрубленных тел нашли и самого Любодана – на нем было несколько ран, каждая из которых сама отняла бы жизнь. У Амунда плеснецкого потери тоже были заметные: волынцы приняли первый, самый яростный натиск арсиев, а длинные искривленные булатные клинки всадника сверху разили пешего обычно одним ударом сразу насмерть. Больше половины тех, кто стоял в первом ряду, теперь уже у Одина.